Маша Строкина и Академия драконов

Глава вторая

Маша пришла в колледж и принялась готовиться к паре, однокурсницы расселись по местам и с ухмылками наблюдали за ней. Было нервно и неспокойно, каждый взгляд казался Маше опасным и предвещающим беду. В шуме аудитории сложно было оставаться спокойным, то и дело одногруппники кидались в друг друга сжатой бумагой или цеплялись из-за всякой мелочи. Два буйных парня задели парту Маши, и толкнули её в плечо не заметив. Из открытого окна дул холодный ветер, окно было большое и старое, как само здание. Маша всегда удивлялась, как такие «престижные колледжи» всегда оказывались такими старыми, как будто про них все забывали. И при виде такой старости, уже казалось, что училась Маша не в хорошем учебном заведении, а в какой-то деревне, где не хватало бюджета для самого дешевого ремонта.

Раздался звонок, и началась пара. Зашуршали страницы и листки. Маша раскрыла учебник истории и уткнулась в тетрадку с тяжким вздохом.

«Вот бы меня никто не замечал весь день»

– Думаешь так стоит вести себя Милашке? – мурлыкнул кот, чем заставил Машу подпрыгнуть.

С треском стула Маша привлекла к себе не мало внимания, и одногруппники засмеялись. Светлана Николаевна поправила очки пальцем, она была всегда грозной и беспокойной.

– Будь осторожней, Маша.

И все в классе тут же утихли. Мальчикам Светлана Николаевна очень нравилась, но девочки побаивались её и недолюбливали.

– Извините, – прошептала Маша.

– Ничего страшного, – ответила Светлана Николаевна. – Скажите, кому-нибудь из вас холодно? Закрыть окно?

Никто против не был, но вот Маше так не казалось. Она ещё не успела согреться после улицы, но говорить об этом было страшно, вдруг к ней кто пристанет.

– Ты же мер-р-рзнешь, почему ты им не скажешь, что ты мер-р-рзнешь? – спрашивал Вели, трясь о её ногу. – Неужели тебе себя не жалко, Милашка?

Маша не знала, как ему ответить, и потому с волнением смотрела на трущегося Вели у ног. Для себя она решила, что окончательно спятила, и уже смирившись старалась молчать и не обращать внимание на столь настырного (но заботливого! И милого!) кота.

В аудиторию неожиданно зашла директриса, Светлане Николаевне пришлось покинуть студентов. В классе было так холодно, что у Маши уже начинался насморк, и она жалась как могла, лишь бы согреться. Все это время одногруппники переговаривались друг с другом, и было такое чувство, будто они изредка косились на неё. И вдруг в спину что-то ткнулось, и Маша подумала, что ей показалось. Уж больно слабо что-то коснулось ей спины, будто случайно, а потом это повторилось, словно кто-то водил пером ей по спине, и так несколько раз, и было даже приятно, пока наконец Маша не выдержала и не обернулась. Позади Маши сидела девочка с длинными аккуратными ресницами, каким-то не добрым улыбающимся взглядом, и странной острой прической с вырезом на боку, это была Лера Бокова.

– Что ты делаешь? – спросила Маша.

– Ничего не делаю, – хихикала она.

Нина Струкова, сидевшая с Лерой, тоже хихикала, но как-то сдержанно, будто волнуясь. И пусть парта Маши была спереди, она сидела одна, и, вероятно, она одна не знала, что Лера на самом деле сделала. Тогда Маша потянула кофту (она была очень тянущаяся) и увидела на спине надпись ручкой: «тупая дура». Маше стало обидно. Одногруппники начали смеяться над ней, и ей стало ещё обиднее.

Маша тут же сняла кофту, и холодный воздух из окна как будто стал жалить сильнее, но ей было уже все-равно, потому что она боялась за любимую кофту, которую ей подарила мама. Маша старалась оттереть ручку пальцем, но та лишь смазывались, и выходило только хуже. А девочки все смеялись и смотрели, будто им было совершенно все-равно.

– Ну разве так можно? – спросила Маша. – Зачем ты это сделала?!

– Ничего страшного ведь не произошло, – улыбалась Лера.

Маша выбежала из класса и направилась в туалет. Туалет был совсем возле кабинета, и забежав в туалет она тяжело повернула кран, которой совсем не слушался. В туалете была кривая плита, и местами треснувшая. От раковины до туалета было все мокро, как будто кто-то пролил здесь пару кружек воды, и Маша топталась в лужах, пока отмывала кофту холодной водой, от которой вскоре сильно заболели пальцы. Все было тщетно, потому что отмыть синюю ручку на белой кофте было практически невозможно, но Маша очень надеялась, что у неё получится. А когда не получилось стало совсем-совсем обидно, и она села на корточки у стены, и запрокинула голову.

Маше было так грустно, что хотелось плакать, но она уже привыкла и не плакала. Так плохо было ей часто, и потому уже привыкнув к плохому она надеялась, что однажды ей перестанет быть так плохо, но всегда было так плохо как сейчас или даже хуже. И когда она уже совсем устала терпеть, и когда слезы уже выступали, теплый хвостик щекотно погладил её по руке.

– Вели, – прошептала она. – Ну почему мне так не везет?

– Они не понимают тебя, – успокаивающе мяукал он. – А хочешь я помогу тебе?

– А чем ты можешь мне помочь, Вели? – грустно улыбалась Маша.

Маша положила голову на плечо с грустным вздохом.

– Я не хочу туда идти, – чихнула она, – может сказать, что я заболела и пойти домой?

– Какой вздор, Милашка! Если хочешь, ты можешь не идти, но если хочешь… я могу проучить их, ради тебя. Иначе кто я если не твой рыцарь в фиолетовой шерстке? – Вели пафосно поднял моську.

Маша захихикала.

– Проучить их? Ну уж совсем чудной у меня кот.

– Только пообещай мне одно, Милашка.

– Что же?

– Что ты обязательно подумаешь о моем предложении.

Когда её же глюк предлагал ей помощь Маша совсем посчитала себя пропавшей, но это было бы так забавно, что она кивнула. Если бы Вели как-то чудно проучи их, это было бы, наверное, весело и правильно, – думала Маша.

«Самую малость, чтобы они меня не трогали»

– Пожалуй…

– Пожалуй подумаю! – воскликнул Вели.

– Подумаю, – кивнула Маша.

– Вот и договорились! – мяукнул он. – А теперь вытирай моську, вставай, вставай же побыстрее! И кофту надеть поскорее, вот так, пусть согреются твои лапки, а я со всем разберусь, только не волнуйся, Милашка!