Маска

Маска

Маска.

Как-то раз, в разгар своей писательской жизни Кедров Савелий проводил литературную встречу. Пришли читатели, расселись по стульям, откинулись и давай слушать, да вопросы ему задавать. Задано их было много, от некоторых, каковые задавали самые противные, которых на встречу неясно как занесло, воняло презренным интеллектуализмом, а среди прочих был задан такой:

–– А почему, Кедров Савелий, вы носите маску?

Задал его какой-то хомяк в клетчатой рубашонке с подвижным лицом. До этого он все расспрашивал про фэнтезийный мир, выдуманный Кедровым. Как в нем что работает, кто кому кум, а вот как магия... Короче личной жизни ни грамма.

Сидевший на стуле вразвалочку, Кедров настолько взбодрился от вопроса про маску, что аж спину выпрямил. Затем он вскочил, притянул микрофон к подбородку и начал:

–– О-о-о. Это, друг мой, преинтересная история! Я разве вам ее не рассказывал? –– И, не тратя время на выслушивание ответа, продолжил тотчас. –– Сейчас расскажу. За два века до получения первых книг, в которых было написано, как кому молятся, мы трое – я, Семион Гордый и Поликарпий Евгенич Луновой, сантехник из Крюково, решили побаловаться кошачьим атлетизмом. Ну, отрастили здесь шерсть (Тут Кедров Савелий развел руками, сгибая ладони и указывая ими на область бицепсов и груди), украли усы у Дали, поделили, наклеили, сидим в спокойствии. А я ведь человек шабутной... Говорю им: «–– Нам нужны дамы легкого поведения!». Поликарпий Евгенич, томная душа, мне в ответ говорит: «–– Ну, коли так, ты и ищи». Тут я понимаю, что забыл поговорку про имение инициатора инициативой, но делать нечего – иду искать.

Навстречу мне двое. Один – с ушами, как пробки из-под шампанского, другой – ростом в четыре ноги. Я им говорю: «–– Нужны, говорю, дамы легкого поведения!». Они мне говорят: «–– Легких дам нет, есть антоним». Ну, думаю, делать нечего, давай его. Говорю им:

–– Ведите.

Ведут. Приводят меня в библиотеку. Заходим. В кресле с резиновой спинкой сидит она. Все тело грузное, жира – полные карманы, сто двадцать два килограмма, и это – только правая щека (Тут Кедров Савелий смачно втаскивает себе по правой щечке). Я говорю: «–– А почему она антоним?». Они мне говорят: «–– А ты спроси ее о чем-нибудь громче чем на два ампера». Ну, я и спросил...

Как вот она отличила ампер от децибела – ума не прикладываю! Да и дело не в этом. Что спросил конкретно – не помню. Наверняка что-то умное и логически связанное, прям как сейчас.

И как начала она меня распекать. Как заорет! Говорит: «–– Что за вопиющая грубость – поднимать голос на два ампера! И это в таких-то стенах!..». Нда. Было душно. И не легко до крайней степени. Минут пять я ее слушал, потом оборачиваюсь к своим спутникам и говорю: «–– Да, теперь понял. Я теперь понял и теперь ей накушался. Обойдемся без баб. Ведите меня обратно».

Приводят меня назад. Тем временем эти двое уже лишай подцепили где-то. Я говорю: «–– Эх, дурни! И что теперь?». Семион Гордый, видя мое замешательство, не растерялся. Говорит: «–– Мы люди не гордые, возьмем да побреемся». И начинают состригать волосья с грудей. А я смотрю – на меня уже тоже перебежало. И на усы уже перепрыгнуло. Ну, думаю, делать нечего. Начинаю брить. Ну и побрился. Смотрю в отражательное стекло – урод уродом. Вся харя в следах от лишая. С тех пор мы завязали и больше кошачьим атлетизмом не занимаемся. И с тех же пор я эту маску так и не снял.

Ну, все посмеялись, конечно, но встал новый читатель и спрашивает, посмеиваясь в кулак:

–– Нет, это, конечно, весело, но все же?

–– Что? –– Не мигая спрашивает К.С.

–– Почему маска?

–– О-о-о! Это преинтереснейшая история, друг мой! Я разве вам не рассказывал? Сейчас расскажу.

Громкий океан, подводная лодка. Нас четырнадцать человек и две ламы. Над головой текут трубы. Я выхожу от себя, оправляю кителек и на чистом немецком у боцмана спрашиваю: «–– А какого большевика у нас ламы здесь?!».

Он мне отвечает.

–– Так это ж для фюрера! Ты что, не в курсе? У него же там Далай-Лама с орденом, зеленые перчатки, все дела.

Я секунду думаю, потом цитирую обершарфюрера Пашка: «–– Ты, по-моему, перепутал...». И тут понимаю – перепутал может и он, а отвечать-то мне! А я не хочу заканчивать, как капитан Шпее – пуля в висок, мозги по форточке (Тут Кедров Савелий пожимает плечами и разводит руки, тем самым показывая, что в описываемой ситуации вряд ли он мог подумать что-то еще). Ну, думаю, надо мне прятаться. Говорю экипажу. По озвученному вопросу – солидарность полнейшая. Даже ламы, и те согласно молчат. Думаю: «Ка́к только мне это провернуть?». И тут понимаю, что спасти меня может только индийский метод. Если вдруг вы не в курсе, пять лет назад в Индии прятали слона с золотыми бивнями. Завели его в хижину из бамбука, укутали белой простыней и повесили надпись: «Спрятано!». Пять часов вокруг да около рыскали инспектора. Искали-искали, искали-искали... Шиш! Вот, так, думаю, я и исчезну.

Начинаем отыскивать простынь. Простыни нет. Нашли одну тряпку черную, да и той не накроешься толком. Ну, думаю, спрячу хотя бы лицо, авось проканает. И вот, как видите, расстреляли меня.

В зале снова смешок. Такой – легкий-легкий. Вопросы продолжились. Спросили о том, как пришла в голову идея плана всех книг, что же такое литературная мистификация, почему не нравится борька пастернак и кем К.С. себя возомнил, что пишет его с маленькой буквы. Вроде бы все идет хорошо... Тут опять начинается.

Невысокая вуман с каре подходит к микрофону. Шею, такая, вытягивает и говорит:

–– Ну Кедрушка! Ну почему?..

Дальше – молчок. Только пальцами по скулам водит, намекая на маску. Кедров Савелий, успевший уже рассесться, опять встает с огнем в глазах. А огонь у него в них всегда какой-то не добрый... Воротящие нос от его манеры общения соврать не дадут.