Маска и Перо

2 глава. Свидание на крыше

Туман стелился по вечерним улицам Пертрена лёгкой белой дымкой, тревожимый лишь спешащими прохожими. Фонари уже зажгли, разгоняя удлиняющиеся тени, но они были далеко не на всех улицах.

Эвелин торопливо шла к виднеющимся шпилям университета. Их можно было увидеть почти из любой части города. Остроконечные башни сторожили горгульи и химеры. Они же сидели на карнизах и подоконниках, сторожа обитель знаний вот уже четыре века.

Девушка в очередной раз споткнулась, но тут же выпрямилась и двинулась дальше. Раздражение выдавали лишь плотно сжатые губы и мрачный взгляд. Обувь Мари была ей велика, как и платье служанки. К тому же ткань неприятно тёрла чувствительную кожу аристократки, привыкшей к дорогим материалам. На самом деле платье не было грубого пошива из того, что получилось купить. Так одевались только крестьяне и бедные горожане. Мари же, как личная служанка графской дочери, могла позволить себе платье наследницы состояния какого-нибудь буржуа средней руки. Но у наряда всё-равно отсутствовало то количество нижних юбок, что привыкла носить Эвелин, а вместо богатой вышивки было лишь кружево по подолу и рукавам. Но сейчас все эти мелочи не имели никакого значения. Поэтому девушка игнорировала все неудобства и стремительно подходила к дверям университета. Она мельком отметила, что почти все окна смотрели на улицу провалами тьмы. Лишь в нескольких горел свет. И одно из них принадлежало кабинету наставника. Эвелин даже не удивилась. Леблан почти жил среди своих книг, часто засыпая над переводом трудов древних философов.

Несмотря на то, что женщины не имели права обучаться в этих стенах, многие либеральные профессора спокойно относились к тем немногим девушкам, что приходили послушать лекции, а иногда молодые студенты приводили своих подруг показать, как выглядит величественное здание изнутри. Поэтому редкие студенты и преподаватели, попадавшиеся иногда в коридорах, не обращали на неё никакого внимания. А узнать дочь министра Просвещения им не позволял чёрный парик, надёжно прятавший приметные пряди волос, чьи локоны напоминали расплавленное золото.

Парик остался у девушки с тех времён, когда её вместе с Мари и Софи удалось несколько раз сбежать из дома, чтобы погулять по рынкам Пертрена под видом обычных горожанок. Девушкам удалось это всего два или три раза прежде чем их авантюру раскрыли.

Эвелин решительно толкнула тяжёлую дверь аудитории и не останавливаясь прошла к неприметной двери. Небольшой закуток за ней, почти полностью заваленный книгами, Леблан гордо именовал кабинетом и своим храмом.

Наставник обнаружился за своим столом. Его седеющие тёмные волосы были встрепаны больше обычного. Он нервно поправлял вечно съезжающие с переносицы большие очки, пока пальцы другой руки отстукивали неравномерный ритм. Эвелин постучала по двери, чтобы привлечь к себе внимание, и мужчина нервно, подобно испуганной птице, дёрнулся, прежде чем наконец посмотреть на посетителя.

- Я же уже сказал, что… — раздражённо начал мужчина, однако в его голос закрались истерические нотки. Но стоило ему увидеть невысокую фигуру в плаще, как он замолк. Леблан насторожённо всматривался в незваного гостя. Казалось, он готов бежать в любой момент. Даже если единственный возможный путь отхода — узкое окно за его спиной, охраняемое снаружи двумя каменными горгульями.

- Учитель, — тихо поприветствовала Эвелин, откидывая капюшон с головы. Ещё мгновение Леблан всматривался в её лицо, обрамлённое тёмными волосами парика. Эвелина усмехнулась про себя. Всего-то скрыла свои золотые локоны, а её уже с трудом узнаёт наставник по философии.

- Мадмуазель Эвелин, — выдохнул Леблан, но тут же снова напрягся.

- Думаю, вы понимаете причину, по которой я нанесла вам столь поздний визит, — холодно заметила девушка. Леблан в очередной раз поправил очки.

- Вам не о чем беспокоиться, мадмуазель. Никто же не знает, что вы автор, так что вы зря переживаете, — Леблан встал, приближаясь к ученице с нервной улыбкой, но застыл, увидев её взгляд.

- Не о чем беспокоиться? — обычно вежливая улыбка превратилась в опасную. В синих глазах закипела волна негодования, словно шторм бушевал в бескрайних глубинах океана. - Месье Леблан, вы не слышали об одной занимательной книге? Некий «Карнавал марионеток», который цитируют революционеры и бунтовщики. А его автор стал так популярен, что с ним хочет лично познакомиться мой отец и побеседовать дядюшка Валериан. Представляете?

Эвелин подходила медленно, не спеша, но её наставник отступал, вытирая выступивший на висках пот рукавом старого сюртука.

- Мадемуазель Эвелин, но кроме вас и меня никто не знает личность Золотого Лебедя. Я никому не говорил, — Леблан повысил голос. Видимо, стараясь взять инициативу в диалоге, но паника, сквозящая в интонациях, не давала его словам убедительности.

- Месье Леблан, а как вы печатали книгу? Как распространяли? — голос стал вкрадчивым, и мужчина сглотнул. Сталь в глазах молодой девушки и её правота пугали, не оставляя путей к отступлению. - Думаете, что в тайной канцелярии работают недалёкие олухи, которые ни за что не выйдут на вас в ближайшее время?

Мужчина выпрямился, его взгляд загорелся фанатической верой.

- Я ни за что не сдам вас, мадемуазель Эвелин, - неожиданно он вцепился в её плечи, заглядывая в глаза. - Вы — будущее революции. Ваш труд — крик правды, который должен был быть услышан.

Девушка оцепенела, глядя на своего наставника по-новому. Обычно тихий, немного суетливый мужчина, который с детской искренностью рассказывал о философах прошлого, вдруг обернулся фанатичным безумцем, и что хуже — революционером.