Маска. История Меллисы де Бриз

80.

Войдя в дом (дверь оказалась открыта; дворецкий, узнав посетительницу, счёл возможным пропустить ее без доклада), Меллиса застала поспешные приготовления к отъезду. Две служанки, лакей и дворецкий Дюфор, руководивший их действиями, сновали по дому, перенося вещи и укладывая их в дорожные сумки.

Камин не горел, костёр полыхал прямо на письменном столе маркиза. Стоя спиной к дверям, Валлюр просматривал свои бумаги и почти все отправлял в огонь.

— Прелестное зрелище! — громко сказала Меллиса, шагнув в кабинет.

Валлюр оглянулся.

— А, опять вы, мадемуазель. Зачем явились?

— Сплясать ригодон* на вашей могиле, — ядовито ответила Меллиса. — Уезжать собрались? Проще говоря, спасаетесь бегством!

— Вы пришли по собственной воле, графиня, или при вас личный приказ кардинала? — саркастически поинтересовался Валлюр, но в глазах мелькнул расчет путей к отступлению и готовность к возможной драке.

— Как вы смеете?! — разозлилась Меллиса. — У меня других забот нет, кроме как носить вам приказы от Монсеньора? На то существует гвардия! Впрочем, вы заслуживаете, чтобы вас арестовывала женщина. Ваша песенка спета, маркиз.

— Почти, — кивнул де Валлюр. — Вашими стараниями!

— Да, — Меллиса облизнулась, ехидно, но без улыбки, — и горжусь этим. Говорят, вы были другом Шале?

— Не был. Но мы близко знакомы.

— Вот-вот, — кивнула Меллиса. — Я понимаю.

— Вряд ли, — Валлюр усмехнулся. Невесело, но не зло. — Анри де Талейран, маркиз де Шале, действительно был в числе моих постоянных знакомых. Скажу больше, иногда он мне оказывал покровительство при дворе. И был самым безжалостным из моих кредиторов.

— А вы подумайте еще раз, маркиз. Может, стоит попробовать объяснить это не мне, а суду? — невиннейшим тоном предложила Меллиса. — Уехать, значит, открыто признаться в шпионаже и причастности к заговору.

— Остаться, значит, сложить голову на плахе. Богатый выбор, — ответил маркиз.

Не обращая внимания на гостью, он отвернулся и снова занялся бумагами. Меллиса разглядела, что железная тарелка, на которой горёл костёрчик из компрометирующих документов — не что иное как серебряное блюдо с позолоченным восточным узором тонкой чеканки.

"Значит, дела совсем плохи", — отметила она про себя.

Помолчав, Меллиса заговорила снова:

— Итак, вы решили покинуть нас.

Валлюр чуть повернул голову в ее сторону и толкнул в огонь целую стопку бумаг.

— А что, поздно? Хотите сказать, не выпустят из города?

— Отчего же, — зевнула Меллиса и пожала плечами: — Весь Париж только и ждёт, уедете вы или нет. А задерживать, какой смысл? Вы сами сперва подтвердите свою вину, а потом решим, что с вами делать.

— Благодарю покорно за откровенность, — маркиз пристегнул шпагу и взял с кресла плащ, — но у меня, право, нет времени для дальнейшей беседы.

Он отдал приказания слугам; заплаканные горничные исчезли; Дюфор распахнул дверь, приглашая своего господина спускаться вниз к карете, ждущей у черного хода.

Меллиса переглотнула, борясь с сомнениями.

— Через какие ворота вы собираетесь выезжать из Парижа? — с усилием спросила она.

— Через ближайшие. Клиши или Мело.

— Едете в Англию? — Меллисс не могла объяснить, отчего ее так волнует этот вопрос.

— Допустим. Для начала мне бы добраться до Кале.

— До Гавра. Порт Кале закрыт, — уточнила Меллиса. — И на всех воротах города выставлены заставы. Кроме…

Она выдержала длительную выжидательную паузу.

Маркиз не спросил. Только посмотрел.

— …кроме Отейли и Ворот Лилий.

— Для чего вы мне говорите всё это? — насмешливо поинтересовался Валлюр.

— Не ваше дело, маркиз. Главное, что сказала. Но если хотите знать, извольте: я надеюсь, что вы вернётесь, когда утихнет скандал. И я смогу лично убить вас. Но не сейчас, когда вы бежите и у вас нет времени для меня. Я подожду. Эту честь я не уступлю ни одному палачу! Вас как врага я желаю сохранить для себя.

Маркиз молча поклонился и уже уходил.

— Если вам немного дорога жизнь, сохрани вас Бог ехать по Амьенской дороге! — добавила ему вслед Меллиса.

Валлюр остановился. Смерил ее взглядом.

— Когда я попадусь, непременно скажу, кто направил меня в ловушку. Вам дадут орден, — серьёзно пообещал он.

— Спасибо, маркиз.

— Прощайте!

*****

Меллиса еще постояла в пустом кабинете. Посмотрела на серый остывший пепел, сделавший серебряную и золотую чеканку на блюде одинаково седой. Потом вышла на улицу, посветлевшую в первых проблесках утра. Все двери за ней остались открытыми. Только входная, тяжёлая, тёмного дуба, захлопнулась сама собой.