Мастер-гений: Начало

Глава 29. «Мечты о полёте»

Сегодня день начался довольно спокойно под аккомпанемент моросящего дождя и лёгкого ветерка, тормошившего сонные растения. Ратмир и Милослава устроились в уютной беседке, утопающей в зелени вьюна и душистых цветов, и молча увлечённо читали каждый свой текст, иногда отрываясь на созерцание переменчивой картины природы. Неподалёку расположились любимцы семьи: пёс Сумрак лежал возле подростка, вытянув лапы вперёд, и лениво наблюдал за происходящим вокруг, изредка шевеля ушами, а дракончик весело прыгал по лужам, издавая писклявые звуки, и расплёскивал воду во все стороны.

Обстановка вокруг дарила душевное умиротворение и настраивала на размеренный, можно сказать, даже чуть ленивый лад, умаляя количество движений, но давая раздолье разнообразным мыслям. Серые тучи заволокли всё небо плотной пеленой, нависая над землёй низко, и не давали ни единого шанса пробиться хоть какому-то лучу света, образуя мягкую полутень под собой. Всё вокруг, казалось, дышало сыростью, примешивая к привычным запахам нотки влаги, и в воздухе висела полупрозрачная дымка маленьких капель, ощущавшихся чуть зябкой свежестью на коже. Тишина прерывалась лишь монотонной мелодией капающей воды, посвистыванием бриза и тихим шелестом листвы, а также изредка едва различимыми звуками присутствующих здесь и шорохом бумаги. На резном столе, располагавшемся посередине беседки, находился быстрый перекус и пьянил аппетитными ароматами: на глиняной тарелке виднелись ещё тёплые булочки с маком, от которых поднимался едва заметный пар, а в кувшине и двух стаканах — прохладный морс.

Откинувшись на спинку стула, Милослава читала какую-то толстенную книгу о редких растениях, лежащую на коленях. Девочка медленно скользила взглядом по строчкам и иллюстрациям, порой задерживаясь чуть дольше на особо интересных деталях, пока не приходилось прерываться на перелистывание пожелтевшей страницы, поддевая изящными пальцами. Иногда сестра Ратмира ненадолго отрывалась от текста, закрывала глаза и что-то тихо бормотала себе под нос, будто пыталась запомнить особо важные сведения для целительства.

В то время как юный гений, подперев рукой голову, тщательно изучал записи Диволада о драконах, разложенные на столе, которые автор, как и обещал, любезно предоставил. Подросток вдумчиво читал систематизированные заметки путешественников, легенды, отрывки старинных трактатов и заметки учёных-натуралистов, а также собственные исследования и выводы харийца. Пусть мастер уже и так много знал об этих удивительных существах благодаря некоторым прочитанным книгам из городской библиотеки, но сейчас рукописи давали возможность более глубоко погрузиться в эту тему и узнать много нового.

Материалы отличались изобилием разнообразной и весьма любопытной информации, содержащей много особенностей самих драконов и среды их обитания. Хотя от внимания изобретателя не укрылось наличие множества белых пятен даже в таких подробных изысканиях, особенно когда речь заходила об очень редких и почти мифических видах. Впрочем, в этом не было ничего удивительного: сложно описать того, кто совершенно незаинтересован в обнаружении и исследовании себя, предпочитая оставлять лишь почву для слухов и догадок.

«Я смотрю, Диволад очень постарался. Это же сколько времени ему пришлось потратить, чтобы провести такое исследование!» — мысленно восхитился молодой человек, проникшись уважением к химику.

Зато в самой классификации ощущалась строгая упорядоченность — она выглядела настолько чётко выстроенной, что искать какие-либо противоречия в ней казалось бесполезной затеей. Диволад довольно точно разделил известные виды, и теперь каждый дракон оправданно занимал своё законное место в общей системе, не выбиваясь из целостной картины. Это позволяло не только упорядочить обширный массив сведений и легко ориентироваться среди множества описаний и свидетельств, но и увидеть закономерности, прежде скрытые за разрозненностью фактов.

Сначала драконов автор разделил на две основные категории: обычные и высшие — тем самым сразу проводилась граница между разными ветвями развития этих существ. Первые походили больше на диких животных, однако куда более опасных: практически всегда действовали волею инстинктов и встречались практически везде, давно став естественной частью окружающего мира. Вторые напоминали скорее божественные силы, чем живых существ, и выглядели весьма загадочными: практически никогда не попадались на глаза простым смертным; отличались разумом и даже мудростью; могли общаться телепатически; представляли тот или иной элемент; жили вечно.

Больше высшие в текстах так и не упоминались, и Ратмир невольно подумал: «Вероятно, Диволад сознательно не стал включать в научное исследование сведения, основанные лишь на легендах и неподтверждённых свидетельствах».

Дальше шло распадение обычных на классы по особенностям внешнего облика, где во внимание принимались характерные черты строения, продиктованные образом жизни и средой обитания. Типичные драконы считались наиболее каноничным образом и имели мощное тело, широкую грудную клетку, четыре лапы с когтями, длинный хвост и два больших крыла. Виверны обладали более изящным и вытянутым силуэтом, и две передних конечности отсутствовали, компенсируясь развитой летательной парой с крепкими опорными выступами, что служило дополнительной точкой опоры. Змеи отличались гибким телом, а также разной вариативностью остальных частей, и двигались обычно с помощью волнообразных изгибов всего корпуса, плавно скользя по горизонтальным поверхностям. Ящеры напоминали очень больших варанов и уверенно чувствовали себя именно на твёрдой земле или камне, не пытаясь лезть в воздушную стихию собратьев. Водные демонстрировали глубокую приспособленность к обитанию в глубинах: обтекаемая форма наружности, плотно прилегающая чешуя и любые выступающие элементы туловища служили плавниками. Буровые походили чем-то на гигантских червей с массивной головой и могли прокладывать себе путь хоть через несокрушимую гору или через мягкую почву при помощи поступательных рывков, оставляя следы в виде внушительных тоннелей.