Мастер-гений: Рождение учёного

Глава 1. «Отъезд»

Прошёл ровно месяц с того дня, как Ратмир сообщил харийцам о своём согласии на обучение наукам, и наступил день отъезда в Болотовск. Вот с раннего утра Ратмир и готовился покинуть родной терем и город, собирая всё необходимое — последним невыполненным делом из намеченного списка перед отбытием. Притом изобретатель сначала решил отобрать необходимый минимум для жизни и некоторые личные вещи в своей комнате, а уже потом планировал переместиться в мастерскую и взять с собой главные свои сокровища.

Обстановка, пропитанная обворожительностью рассвета, дарила ощущение безмятежности, будто сейчас не происходило ничего такого значимого. Солнце проникало через разноцветные стёкла арочных окон, обрамлённых резными рамами, и играло отблесками на ночном небе потолка со звёздами-самоцветами, ярких пейзажах стен из краски, драгоценных камней и металлов, узорчатом полу из пёстрых пород дерева и мебели из тёмного дуба. Горный ветер проникал из открытых ставен, свободно гуляя по помещению, и обдувал морозной свежестью, иногда потрёпывая светло-русые волосы подростка. Задумчивая тишина нарушалась лишь мерными шагами, сопровождаемыми поскрипыванием настила и шорохом движений мастера, а также посвистыванием сквозняка.

Подросток ходил здесь туда-сюда и вытаскивал вещи из разных уголков комнаты, распределяя их между рюкзаком и волшебным сундучком. Из платяного шкафа с металлическими ручками в виде сплетающихся лоз достал плотный плащ с пропиткой от влаги, запасную пару чёрных сапог, небольшую расчёстку и чистую одежду. Со второго полуяруса прихватил несколько книг в плотных переплётах и аккуратно свернутые карты, обозначающие окрестности Болотовска. На поверхности стола, украшенной по краям природной резьбой, взял чистую книжечку, уже начатый дневник, новые карандаши, точило и линейку. Со спинки стула снял небольшую сумку из плотной ткани с потёртыми краями и удобными кармашками как внутри, так и снаружи для переноски мелких предметов уже по прибытию в чужой город.

По завершению сборов Ратмир остановился посреди комнаты, проверил содержимое рюкзака и задумчиво обвёл взглядом пространство вокруг. Внимание скользило с одной знакомой детали на другую: серебристых подсвечников с ветвями, листьями и хрустальными «каплями росы», уютной кровати с резными ножками у стены, тумбочки рядом, серебряного зеркала с завитками и вставками белых камней, мягких диванчика и кресла с обивкой цвета индиго и многим другим. Таким образом он не столько хотел удостовериться, что точно взял всё с собой, а скорее прощался с родными стенами спальни, которые покидает наверняка на очень долгое время.

«Ну вот, кажется, и всё… Теперь осталось забрать из мастерской ещё несколько вещей, пообедать и отправляться на площадь», — вздохнув, подумал изобретатель, закинул рюкзак на плечи и шагнул в сторону выхода.

Вдруг перед мастером возник несколько взволнованный домовой с растрёпанными седыми волосами и чуть спутанной бородой до груди. Крохотный старичок, одетый в льняную рубашку, штаны с вышивкой и лапти, робко посмотрел на подростка серыми глазами и смущённо перемнулся с ноги на ногу, будто хотел что-то сделать или сказать, но никак не решался. Особенно мастера смутили руки за спиной существа, которые явно держали какой-то массивный предмет, слегка выглядывающий из-за ткани одежды.

— Здравствуй, Велимудр, — с улыбкой тепло поприветствовал старого знакомого юный гений.

— Привет, — отозвался домовой и снова замолчал, кажется, обдумывая следующие слова, пока вскоре не протянул: — Слушай, раз ты отбываешь в Болотовск, я тут решил тебе подарить кое-что.

— Ой, да не стоит, правда, — смущённо пробормотал Ратмир, положив руку на шею.

— Нет, стоит! — внезапно резко возразил Велимудр и вынул из-за спины необычную книжечку с карандашом, а затем протянул эти вещицы собеседнику и тоном, не терпящим возражений, настоял: — Вот, держи и не упрямься, а то обижусь!

Ратмир решил не спорить с духом, поэтому покорно нагнулся, со вздохом принял подарки и немного растерянно ответил: — Эм… Ну… Благодарю.

В одной руке мастера оказалась записная книжка, которая выглядела по-настоящему волшебно. Обложка состояла из сплетения оттенков серебра с шампанью и украшалась посередине круглым камнем цвета индиго, россыпью небольших алмазов круглой огранки и по краям диковинным орнаментом из изогнутых линий. Металлическая застёжка с замысловатыми завитками надёжно защищала содержимое от посягательств как окружающей среды, так и чужих рук, складываясь в миниатюрный замок. Пустые страницы отливали мягким перламутром и явно таили в себе какую-то магию, в глубине сверкая редкими всполохами, стоило лишь изменить угол наклона вещицы.

Карандаш служил отличным дополнением и тоже отличался необыкновенной красотой. Заострённый кончик выделялся необычным материалом — вместо привычного графита виднелся градиентный турмалин, переливаясь холодными оттенками. Закрученный корпус складывался из тех же оттенков, что и книжечка, и испещрялся вдоль граней спирали кристаллическими линиями сине-фиолетового цвета. Белый самоцвет, огранённый в форме шара, венчал конец и испускал приглушённое сияние, пульсируя нейтральными отблесками.

Внимательно изучив подарки, юный гений полюбопытствовал: — Неужели, эти вещицы волшебные?

— Естественно! Стал бы я тебе давать обычные, — хмыкнув, подтвердил домовой и самодовольно скрестил руки на груди.

— Ну да, действительно… — улыбнувшись, задумчиво протянул изобретатель.

— Вот смотри, книжечка может оживить рисунки в объёмные изображение или в реальный предмет, пока с источником схем всё в порядке. Также она при заканчивании упорядочивает записи по разделам и сразу дублируется в чистом виде. Причём оригинал теряет волшебные свойства, а копия, наоборот, приобретает, — объяснил, в чём заключается уникальность предметов, и после короткой паузы продолжил: — Карандаш же, помимо того, что не стирается, не тупится и не ломается, умеет писать и рисовать разными цветами на любой поверхности и верхним кристаллом стереть начертанное.