Мастер-класс для невидимок

Глава пятая

Мадлен любила своего тренера такой любовью, которая не выходит их головы. Она видела ее раз или два в неделю, но чувствовала рядом с собой все время и если каталась одна, мысленно – все равно с ней. Иногда представляла, что Этер за ней наблюдает, и во всем, не только на льду, старалась показать себя с лучшей стороны. Еще Мадлен иногда ревновала, потому что другие девочки тоже любили Этер. В ней и вокруг нее было много любви.

     Другая тренер, Фантин, вряд ли вообще знала, что это такое. Она никого не хвалила, а только кричала; ее никто не любил, и ее за это даже не было жаль. Мадлен не знала точно, сколько ей лет, но думала, где-то за пятьдесят. Наверное, чем старше становишься, тем труднее быть человеком, которым восхищаются.

     Этер исполняла такие элементы, что захватывало дух, но при этом смотреть было не страшно и даже не волнительно. Под нее как будто сама физика подстраивалась. Она носила бриджи, топы, гетры – одежду, в которой можно садиться на шпагат или становиться на мостик; сережки – ее любимыми были серебряные в виде коньков; и браслеты, в основном на шнурах. На день рождения Мадлен сделала для нее кулон из эпоксидной смолы с живым цветком незабудки, и он так хорошо подошел, как будто без него образ был неполным. Этер не так часто его надевала, но сегодня, видимо, был повод.

     Мадлен не хватило одного занятия. За полтора часа в день не устанешь приятно и не почувствуешь результат – это только чтобы не потерять форму, когда много уроков и разной суеты. В свободные дни она ходила на каток сеанса на три-четыре – иногда одна, иногда с подругами. Этер говорила, что успех зависит от многих факторов: есть природные данные, а есть грубая математика, которая работает всегда – количество часов, которые ты посвящаешь тренировкам. Тут уж никакого обмана, закономерность прямая: работаешь – получаешь результат.

     Мадлен с трепетом относилась к моментам, когда Этер подходила после занятия лично к ней и что-то говорила. Иногда хвалила, иногда советовала – что-то важное и только для нее. Такие моменты воплощала в себе незабудка. Ждала Мадлен их чаще, чем они действительно бывали, но сегодня получилось, что такой момент даже подкрался незаметно.

     Правда, Этер говорила не лично с ней, а подозвала еще Кассию и Лилит. И все равно было лестно от чувства приближенности, от того, что можно так четко видеть ее кожу, загорелую, чистую, с блестящим налетом усталости, и выбившиеся черные кудряшки – они такие своенравные, что не соберешь в хвост без потерь. И явно чувствовать знакомый, близкий морской запах – кто-то другой, может, и не определил бы его как морской, но Мадлен узнавала в нем соль и мокрый песок. Она знала, что Этер раньше жила возле моря.

     – Хотела с вами посоветоваться, девочки, – начала Этер, буднично держа руки в карманах и глядя поверх собеседниц на работающую ледозаливочную машину. Девочки боялись из-за нее чего-то не расслышать, так что подошли как можно ближе. – Как думаете, кто мог бы поехать на Трофе не Франс?

     Понадобилось время, чтобы понять, что вопрос с подвохом, потому как девочки оглянулись по сторонам, но никого лучше их самих в фигурном катании не увидели. Лилит, когда это осознала, засмеялась над вопросом, как над шуткой, а Кассия, всегда осторожная, уточнила:

     – А сколько человек может поехать?

     – Двое. У нас есть два месяца, чтобы определиться. Победитель Трофе де Франс весной поедет на Грин-При в Германию.     

     Этер теперь посмотрела на них, по очереди на каждую, прямо и чуть-чуть улыбаясь. Мадлен ждала, что, когда взгляд остановится на ней, она сразу поймет, что Этер уже выбрала ее. Но взгляд Этер оказался обычным, тренерским. Она справедливая и не мешает дружбу с работой.

     – Не бойтесь усложнить мне задачу, – она подмигнула, в этот раз по-дружески – всем, и пошла в тренерскую, оставив своих лучших учениц свыкаться с мыслью, что они теперь конкурентки. Хотя, конечно, это ничего серьезно не изменит в их отношениях, и понятно, что будет еще много соревнований и что сейчас они могут мечтать об олимпийских рекордах и мировой славе, а потом стать какими-нибудь менеджерами…

     – Пока, неудачницы. Увидимся завтра, – Лилит сделала жест «с глазу на глаз» и пошла переодеваться – за ней уже должен был приехать папа.

     Даже если бы она всерьез это сказала, никто бы не обиделся. Лилит – притягательный человек, все играет в пользу этого: южная внешность, южный темперамент, энергия водопада в жаркий день. Кассия – наоборот, северная. У нее другая грация – как у снежного барса.

     Завтра в любом случае будет жарко, потому что она втроем договорились идти на каток в развлекательный центр.

     Кассия тоже уже ушла. Почти все разошлись, и машина закончила заливку; осталась только Этер в тренерской, охранники где-то, и еще Ира и Мадлен в раздевалке.

     Ира, новенькая в их группе, наверное, больше всех полагалась на законы математики. Она немного сутулилась, и движения у нее если и получались технически, то напряженно и не так, чтобы можно было любоваться. Эта печальная правда как будто отпечаталась на ней самой, и сейчас была виднее, чем обычно. Ира даже коньки до сих пор не расшнуровала, просто сидела на скамейке и водила пальцем по экрану телефона, вряд ли осмысленно.

     – Не понимаю, почему она только вам это сказала.

     Мадлен притихла, присела рядом с ней и убедилась, что телефон только для антуража.

     – Ты все слышала? Как?

     – Догадалась, – хмуро пояснила Ира. – Это так неправильно, что мне противно. Тренер должен всем одинаково желать успеха. Нас восемь человек, но получается, что трое – фигуристки, а остальные – так, для фона.

     Мадлен это видела иначе. Да, их восемь человек, но кто-то настоящий спортсмен,  а кто-то ходит с подачи родителей. Зачем им на соревнования? Они и на занятия-то рады не идти, если причина есть. Иру, правда, причислять к таким несправедливо. Ей просто не хватает одной составляющей…