Мастер клинков. Книга 1. Начало пути

Глава 3

Глава 3

Новое место

Я застонал, голова у меня раскалывалась, как будто мне в нее прилетела шайба, а я был без шлема. Не раскрывая глаз, я схватился за нее руками. В лицо мне дул теплый ветерок, неподалеку защебетали птицы.

«Так, стоп, — щелкнуло у меня в мозгу. — Какой теплый ветерок, какие птички? Сейчас ведь метель, зима на дворе».

Быстро открыв глаза, я огляделся, и мне стало плохо.

«Это у меня глюки или головой об камень так хорошо приложился? — пришла первая мысль. — Или, может, я уже умер и нахожусь в раю?»

Вторая мысль заставила меня вспотеть еще сильнее, приподняться и сесть на землю.

Глаза, уши, нос, пальцы — все говорило о том, что окружающее существует на самом деле. Я сидел на опушке зеленого леса, а теплый ветер приятно обдувал вспотевшее лицо. Все еще ничего не понимая, я встал и еще раз огляделся. Теперь я уже точно запаниковал, в сердце ворвался жуткий страх, и я в отчаянье заколотил себя кулаками по ногам.

Позади меня был лес, а спереди и по сторонам — поле зреющей пшеницы, ее я видел раньше в поселке у дедушки. Вокруг меня было не только лето, но и полностью незнакомая местность. Асфальтовой дороги не было и в помине, куда ни глянь — всюду или лес, или поле.

Через некоторое время ноги, по которым я так здорово прошелся кулаками, начали болеть, и мне пришлось прекратить собственную экзекуцию.

— Так, Макс, хватит паниковать, — приказал я себе. — Успокойся и приведи себя в порядок. В передачах по телевизору показывали всякое, возможно, тебя просто забросило на другую сторону земного шара, где сейчас лето. Нужно пойти, найти людей и узнать, куда я попал.

Решив это для себя, я обрел спокойствие. Поскольку я сильно вспотел, находясь в зимнем пуховике, шапке и перчатках, то для начала разделся до рубашки и, подобрав валявшуюся неподалеку палку, связал всю одежду в узел и продел получившийся ком через нее, как обычно вешал свой мешок с формой на клюшку.

Теплый ветерок приятно дул, обдувая мокрое тело со всех сторон.

— Так, куда идти? — спросил я сам себя.

Идти было все равно куда, так как дороги в наличии не имелось.

— Если все равно, куда идти, то пойду по краю поля, ведь кто‑то же его засеял, и ему может не понравиться, если я потопчу пшеницу, — рассудил я.

Определившись с направлением, я двинулся в путь.

«Странно, — подумал я, — воздух тут даже чище, чем у дедушки в тайге. Интересно, куда я попал? Что за страна такая? Может быть, Южная Америка или Африка?» — С географией я не очень дружил, поэтому не смог ответить на свой вопрос.

Вдруг я услышал звук ударов и смех подростков.

— Люди, — облегченно вздохнул я и пошел в ту сторону.

Подойдя ближе, я увидел дикую сцену: группа подростков в странных одеждах, одного возраста со мной, окружили лежащего на земле старика и пинали его ногами, радостно гогоча, когда тот дергался от ударов.

Старика я разглядел с трудом, подростки его загораживали, но я успел заметить, что он также одет в старинные одежды, как будто сошел со средневековой картины: черный с серебром камзол с рукавами‑«фонариками» и смешные чулки, выходящие из «фонариков»‑шорт. Подростки, впрочем, были одеты точно так же.

— Ну что, дедуля, отпишешь на меня свою землю? — внезапно раздался голос одного из подростков, одетого лучше других. — Обещаю, я буду хорошим наследником и буду тебя кормить… иногда.

Услышав его последние слова, шестеро подростков опять заржали.

Я сначала не поверил своим ушам, но хоть подростки и говорили на незнакомом мне языке, но я их прекрасно понимал и, пожалуй, даже смог бы ответить им на этом же языке. Неведомым для меня образом в голове моей также было множество других знаний: о каких‑то гномах, орках, различных мерах измерений, особенностях произношений и прочем. Едва я стал копаться в этом слое знаний, как у меня дико заболела голова.

«Позже разберусь с этим», — решил я, сначала нужно определиться, где я.

«Интересно, куда же я все‑таки попал», — подумал я, слушая речи подростков. Хоть я и понимал их, но внутренне чувствовал, что такого языка не слышал по телевизору.

Тем временем старик что‑то тихо ответил подросткам, и те, словно взбесившись, опять набросились на него, пиная ногами. Такого выдержать было уже нельзя: хоть врагов было очень много, но оставить старика им на растерзание я не мог.