Мастерская Ореховой Сони: рецепты хорошего настроения

3.

* * *

Пока пеклось печенье, Ореховая Соня насыпала фисташек в ступку и тщательно растирала зеленую марципановую массу, добавляя то немножко орехов, то сахарную пудру.

Соне хотелось покрыть золотистое печенье нежно-зеленой ореховой глазурью. Холодной, но не такой липкой, как обычный крем. Что, лучше фисташек передаст вкус лета? Слой хрустящего теста, тонкий слой марципана — красота! И, разумеется, капля чистого «счастья» в готовую глазурь. Экстракт натуральной ванили в ореховом масле добавлял нотки праздника, и усиливал радость от хруста печеньем, так считала Соня.

Среди множества механизмов и уникальных приспособлений на удивительной Сониной кухне, и вообще в ее доме и мастерской, имелась большая мельница, в которой легко смолоть фисташки за пару секунд. Но Соня пользовалась ею только для больших объемов — для ярмарки или пышных торжеств, куда готовила свои кулинарные чудеса. Для небольших партий она всегда предпочитала растирать марципан вручную.

Глазурь была готова. Пушистохвостые помощники, собравшись возле стола, уже получили по несколько орешков. Внутри печки звякнул колокольчик — сигнал, что печенье готово.

Снова разогнав помощников, Соня с волнением открыла духовку. Надев огнеупорные кухонные перчатки, вытащила противень и залюбовалась нежно-золотыми овалами и сердцами.

— Ах, что это? Не может быть! — воскликнула она, с ужасом и недоверием заметив с краю на двух сердечках темные кромки. — Моё печенье никогда не пригорает!

Не веря своим глазам, Соня осторожно сняла два хрупких ореховых сердечка на отдельную тарелку. Придирчиво их рассмотрела. Откусила с разных сторон…

Помощники с не меньшим изумлением следили за ней встревоженными глазками и приглушенно ворчали. Они-то знали, эта плита сделана так, что с точностью до полминуты сама решает, что и сколько жарить и печь. Полки в ней ровные, жар равномерный. Эта печь на разных режимах использовалась для обжига глины, ковки медных деталей, отжига угля и готовки еды. В ней ничего не может пригореть!

По крайней мере, за последние полвека, с тех пор, как отец Сони — знаменитый в городе изобретатель Иннокентий Нусик сконструировал и запустил эту печь, — такого не случалось.

— Ну как же так? — сокрушалась Соня, машинально покрывая слегка остывшие печенья марципановой глазурью. Всё получилось великолепно. И даже вкус сердечка, которое Соня считала горелым, хоть у него всего лишь чуть больше зарумянился край, превосходно напоминал золотой вечер счастливого летнего дня. Хрустящее печенье таяло во рту, и только марципановая глазурь оставалась на языке и тоже таяла, очень символично подчеркивая скоротечность летних деньков. От них оставались приятные воспоминания, и хотелось скорее откусить «Золотое лето» еще и еще.

Второе подгоревшее сердце Соня «разбила» на мелкие кусочки и дала попробовать помощникам. Пять сонек окружили ее, сидели на плечах, терлись о руки, не просто ластились, стараясь утешить хозяйку, но машинально льнули к теплой магии.

Как бы намекали: «Не смей терять веру в себя! У тебя всё получается отлично! Да возьми жаромер и проверь, если наше мнение для тебя ничего не значит!»

И выпросили, естественно, угощение. Соня дала им печенье без глазури. Нейтрализовать пряности, чтобы не вредили крошечным зверькам, ее сил хватало, в остальном тесто с натуральным медом и орехи для них привычная еда. Но сахар есть сахар, его помощники в таком количестве не переварят.

Бандитам всегда приходилось пробовать несладкие марципаны, чистую пластичную ореховую массу. Ради них Соня даже изобрела солёный марципан для людей. Тоже на хрустящей основе, на ржаном сухарике. На удивление, закуска быстро стала популярной среди мужчин из рабочих кварталов, хоть они раньше не считали себя гурманами, любителями изысканных лакомств.

— Довольно уже, хватит, подхалимы! Прекратите! — ворчала Соня, отталкивая бандитов. Те так нарочито громко урчали и чавкали, хрустя кусочками печенья, всем своим видом и блаженными мордашками показывая, насколько вкусно ее новое творение, что молодая хозяйка не могла удержать улыбку.

Чтобы успокоиться, Соня заварила ореховый чай — из листа грецкого ореха, чёрной обжарки. Тёмный, крепкий, только особенный аромат зеленых орехов выдавал, что это не обычный чай. Успела отпить половину чашки, когда услышала характерный стук по крыше.

Словно пробежал быстрый дождик. Но это был прыжок и пробег маленьких лапок. Летяга -почтальон нырнула на чердак через открытое окошко, и уже скоро появилась в кухне. Пролетев метров шесть от лестницы до стола, она бесшумно спланировала в центр банды помощников, растолкав их и заставив недовольно пищать.

Белочка-летяга размером не больше Глиса, светло-серая с тонким пушистым хвостиком и большими темными глазами ночного существа, всегда будто бы удивленно вытаращенными. Глис недовольно фыркнул и посторонился, пропуская захватчицу стола.

Соня взяла из кармашка на фирменном почтовом нагруднике летяги записку:

.

«Сегодня в семь, «Фонарики». Яблочный пирог».

.

— Ну вот, наш чайный клуб сегодня соберется у мадам Физалис. Она обещает свой фирменный пирог! Я так хотела впечатлить всех «Золотым летом»… Но теперь настроение для презентации совсем не то. Ладно, хватит пищать! Я понимаю, там будут люди честные, непредвзятые, они скажут, что думают. Не то, что вы, мои бандиты! Надеюсь, им понравится… — Соня тяжко вздохнула. — И всё-таки, тут что-то не так!