Мастерская Ореховой Сони: рецепты хорошего настроения

5.

* * *

— Сонечка, добрый день! Всё хорошеешь. Какая хозяюшка, умница и красавица! Эх, сбросить бы мне годков двадцать… И почему ты не наймешь кого-то к прессу, ведь это тяжелая мужская работа, а у тебя нежные ручки… — весело раскатывался по мастерской бас совладельца «Дубовой стружки» Ольви Каридиса. Высокого и бородатого, внешне сурового, но добродушного дриада.

— Выдумываете, господин Каридис! — смеялась Соня, отнимая у него свою руку, которую Карилис галантно поцеловал. — Что тут тяжелого? Засыпать стружки в печку, нажать рычаг… я еще маленькой отцу помогала!

— Вот это самое — мешок тяжелый, рычаг тяжеленный! Я каждый раз вздрагиваю, когда он жахнет!

— А я привыкла. Когда была совсем крошкой, я на нём каталась. Теперь так не получится… Сделаем пробную партию?

— Зачем, Сонечка, я тебе доверяю. Не первый год заказываем у вас сухое топливо, отцу твоему благодарность от всей нашей мастерской.

— И я вас отлично знаю, но всё-таки проверим, — Соня не признавалась, что не уверена в своей печке, а не в материале заказчика. Делала вид, что это ее серьезный деловой подход.

Каридис притащил на порог мастерской огромный мешок в половину своего роста, полный ореховых скорлупок.

Тяжелым мерным ковшом Соня зачерпнула битую скорлупу, нажала педаль внизу печки. В железном чреве вспыхнул и загудел огонь, огромный зев открылся. Но вместо решеток для противней внутри были ряды косо срезанных трубок. Как будто внутренность музыкального инструмента — духового органа.

Всыпав полный ковш скорлупы в каждую из дюжины трубок, Соня закрыла печь, придирчиво покрутила колесико, точно выставляя давление и будущую плотность плитки. Она кусала губы и хмурилась, скрывая волнение. Но собралась с духом, взялась за высокий боковой рычаг и всем весом плавно его нажала.

По мастерской пронесся протяжный зловещий вздох чугунных пазов. Не слишком громкий, но в нем чувствовалась сила спящего дракона. Тот самый звук, что заставлял дриада Каридиса невольно вздрагивать. Ведь это механический дракон сжимал тяжелые челюсти и вонзал зубы в дерево…

Раньше маленькая Соня и правда становилась на чурбак, чтобы достать до рычага и по команде отца прыгала и повисала, как обезьянка на ветке. Рычаг плавно шел вниз, дочка изобретателя смеялась, солнце играло на светлых досках в мастерской, от печки шел жар и очень приятный запах жареных орехов. Соня так радовалась…

Сейчас у нее впервые тоже замерло сердце от звука опускающегося вакуумного пресса. За толстой дверцей печи не слышан хруст скорлупок, но поршни сейчас стирают древесные осколки в пыль и превращают в…

В недрах печки звякнул колокольчик. А потом словно в железный таз посыпалась звонкая черепица. Соня открыла нижнее отделение печки — охладитель, и толстенной огнеупорной перчаткой достала одну аккуратную плиточку, похожую на бурый ноготь великана с красивыми разводами на выпуклой поверхности, повторяющими узор скорлупы грецкого ореха.

— Годится?

Каридис тоже вооружился перчаткой, придирчиво рассмотрел плитки. Попытался их разломать, мощно потянул носом, вдыхая горячий ореховый аромат. И с важностью кивнул.

— До конца сезона — десять мешков, как обычно. Получится собрать дюжину, мы будем только рады. Премию обещаем твоим ловким бандитикам. Ну, а со своей стороны, мои ребята будут привозить дубовую стружку и кору, как обычно. И сосновую…

— Только сосновую, непременно, варёную, — поспешно предупредила Соня.

— Да уж, как водится. Помню, что твоя печка со смолой не работает. Да мы и сами теперь завсегда вывариваем сосновую кору досуха. Пористая, она в субстрат любителям разводить орхидеи отлично идёт. Заказов — хоть отбавляй, больше, чем на спички! И скипидар не пропадает. Художники его разбирают в момент, особенно — молодые, выводят каждое пятнышко от красок, — Каридис добродушно рассмеялся. И Соня тоже улыбнулась.

Все в Талисманске знали: начинающий художник либо очень старается, чтобы никто не догадался, что он пишет картины, либо наоборот, всячески подчеркивает и романтической блузой, и бархатным беретом, и торчащими из карманов кистями, что он — художник. Пока не найдут свой настоящий не показушный стиль, молодые творцы были предметом шуток в городе, особенно на рынке.

— Я возьму образец в контору? — Каридис собрал дюжину невесомых плиток толщиной в полдюйма и сунул в просторные карманы куртки. — Как пару дубовых мешков наберется, пришлю ребят. Аванс, Сонечка?

— Пока не нужно. Когда первая ореховая партия будет готова, пришлю летягу.

— А, ну тогда и рассчитаемся. Удачного дня, Сонечка!

— И вам. Желаете вкусненького на дорожку?

— Ох, не сегодня. Жена и так ворчит, что скоро в дверь не пролезу…

— Но хоть чашечку чаю? Он бодрит.

— Без мёда? Без орехового варенья? — дриад скептически скривился: — Не хочу. Лучше уж мы в день угощения тебя нормально навестим, как полагается, всей семьей… Не возражаешь?

— Всегда рада гостям, — приветливо улыбнулась Соня.

Они простились, и Каридис ушел, а Соня сделала ещё партию плиток из ореховой скорлупы и проверила каждую чуть ли не с микроскопом.