Мастерская Ореховой Сони: рецепты хорошего настроения

20. Сердечная сигнализация

.

На следующий день с самого утра Соня поднялась на чердак. В «Скорлупке» это была огромная просторная мансарда со скошенной двускатной крышей, почти ещё один этаж. Чердак был частью мастерской: тут стояли многоэтажные сетчатые сушки для чищенных орехов, для листьев в чай, для лекарственных трав. Тут хранились запасы орехов в мешках и бутыли орехового масла. Отдельно сохли на полках покрытые фисташковым лаком расписные тарелки и все изделия из орехового кружева. Прямоугольные, круглые шкатулки и фигурки из кокоса, прозрачные ажурные шары — ароматические лампы и ночники с «ореховой короной» — отверстием сверху, чтобы выходил лишний жар.

В чердаке были большие окна с трех сторон. С четвертой — открывалась двустворчатая дверь, к которой снизу приставляли лестницу, чтобы загружать чердак в сезон урожая. Соня открыла одно из окон и стала стучать орехом об орех, вызывая летягу.

«Ореховый будильник» волшебным образом всегда долетал до слуха местной вестницы, как бы далеко ее ни застал. На этот раз летяга кормилась или спала в яблочном саду возле «Фонариков», так что в два плавных прыжка-перелёта, планируя на своих меховых складках, оказалась на крыше «Скорлупки» и подбежала к Соне.

Получив орехи и задание — оповестить соседей, устроить срочный сбор клуба чаепития, летяга бесшумно спланировала с крыши в сторону живой изгороди, разделяющей участки Сони и Коклюшкиной.

Через четверть часа, Соня только успела заварить крепкий чай, все, знающие о проблеме Янтарного щита, собрались на террасе «Скорлупки». После званого угощения тут было так тихо и пусто, но кое-что приготовленное с запасом для гостей осталось для клуба чаепития.

— Только взгляните! — сокрушалась мадам Физалис, высыпав на стол горсть странных сморщенных плодов в черных пятнах. Не то кособокая вишня, не то странный порченый паслён на длинных черешках.

— Форзи, что это?

— Это мои райские яблочки! О каком варенье может идти речь с такими уродцами? Их даже в компот нарезать стыдно! Я обнаружила такое безобразие вчера. И самое ужасное, спросила на рынке, во всей Солнечной Долине внезапный неурожай райских яблочек. Что за напасть?!

— Полюбуйтесь, что я нашёл сегодня утром на тыквенной грядке, — уныло вторил ей Гонобобель. Он выложил на стол улику — небольшой лист, сплошь изъеденный аккуратными круглыми дырами. — Слизни! Я видел минимум трёх ядовито-оранжевых чудовищ, размером с большой палец! Теперь уж нет сомнений, что это не шелкопряд? Они начали с листьев, но скоро доберутся до плодов. Неужели придется варить настой из помидорной ботвы, опрыскивать все грядки? Притом, что в Талисманске нет вредителей… гм, не было, до недавних пор.

Коклюшкина осторожно взяла за хвостик сморщенное рябое яблочко, подозрительно рассматривая его, словно какой-то ядовитый гриб.

— Я знаю причину! — спокойно объявила Соня. — Это вовсе не райские яблочки, а терпкая кислятина!

— Что ты такое говоришь! — ужаснулась Форзиция Физалис.

— Не я, но кто-то точно сказал нечто подобное. Уверена! Мы с Каридисами нашли причину искры в Янтарном щите!

— Не может быть! Лучшие университетские умы не смогли, мне Йошт пожаловался по секрету.

— А мы нашли! У нас в долине и правда нет паразитов. Все приписывают это защите бытовых магов, но, скорее всего, Янтарный щит мешает им чувствовать себя здесь как дома. Пчелы, шелкопряд нужны людям, мелких мошек на краю долины едят птицы, а вот гусениц, жучка-короеда и комаров тут, по-моему, никто никогда не видел! Помните, какое чудо, когда через Талисманск весной мигрируют бабочки? Они выводятся где-то в лесах, за пределами Солнечной Долины и прилетают в наши сады провести лето, опылять цветы и питаться нектаром. Как это красиво!

— Да-да, Сонечка, это бесподобное зрелище не только радует глаз, но и веселит сердца, — нетерпеливо согласилась Клара Коклюшкина. — и осенью после ярмарки, когда бабочки улетают, сразу так пусто и грустно… Но как теперь быть в паразитами? Если защита ослабела настолько, что их становится всё больше!

— Щит не слабеет, ученые это подтвердили, его блокируют вредители. И они похуже слизней и короедов, хотя действуют примерно так же… — Соня склонилась над тыквенным листом, обводя пальцем дырки. — Если их будет всё больше… Вот, что выяснили Каридисы: у нас завёлся скептик. Не знаю, кто, откуда взялся, один ли он, но это заразно!

— Скептик? Он обладает вредоносной магией и очаровывает всех?

— Не знаю, чары это или что другое, но его скептицизм внушает людям, что магии не существует, что Талисманск ничем не защищен, жаромеры — мошенничество и… всё такое прочее. Всё, чем мы живём, для него либо глупая игра, либо ловкая реклама для туристов.

— Внушение? Так это гипноз? — уцепилась за слово Клара.

— Не знаю. Важно, что щит на это реагирует. Мы проверяли компасом. При каждом таком высказывании с искренней убежденностью в словах, янтарь искрит.

Соня рассказала всё о вчерашнем расследовании, в котором участвовали янтарный компас, Дрёма в роли детектора лжи, и сыновья Ольви Каридиса.

— Но что же делать? — помрачнел Боб. — Мы даже не знаем, кто этот скептик, где его найти, и сколько уже по городу его жертв. Говоришь, это действует на воображение молодых? Это же катастрофа! Может начаться эпидемия скептицизма и тогда…