Мать драконов: Подчинись или сгори

Глава 1. Проданная огню

Меня продавали в тишине.

Не в той тишине, где бывает благородство. И не в той, где люди стыдятся происходящего. Нет. Это была дорогая, сытая, спокойная тишина тех, кто давно привык покупать чужие жизни так же легко, как редкое вино, оружие или породистого зверя.

Я стояла босиком на черном каменном круге в центре зала и чувствовала, как ледяной пол жжет ступни сильнее, чем раскаленное железо. На мне было тонкое светлое платье, слишком прозрачное, чтобы оставить мне достоинство, и слишком длинное, чтобы я могла свободно двигаться. Руки сковывала цепь из темного металла, напитанного подавляющей магией. Не простой. Такой, что гасит искру в крови и делает любое сопротивление мучительным.

Надо мной поднимались ряды лож с темными бархатными портьерами. В них сидели те, кому не нужно было показывать лица. Мужчины. Иногда женщины. Лорды, торговцы, маги, хозяева земель, коллекционеры редкой силы и человеческой боли. Я не видела их отчетливо, только золото перстней, отблеск бокалов, темные силуэты и то мерзкое ощущение, которое появляется, когда на тебя смотрят не как на человека, а как на товар.

— Перед вами последний лот сегодняшней ночи, — разнесся по залу голос аукциониста, гладкий и липкий, как масло на лезвии. — Последняя живая Хранительница из старого рода. Чистая кровь. Неиспорченная печатями брака. Способна пробуждать драконьи узлы, усиливать наследную линию и участвовать в ритуалах оживления сердца рода.

По залу прошел низкий гул. Меня затошнило. Не от страха даже. От того, как спокойно он говорил о моей крови, моем теле, моей девственности и моем даре, словно перечислял преимущества породистой кобылицы.

Хранительница. Когда-то это слово звучало иначе. Когда-то оно означало власть, тайну, древнее служение, от которого зависели судьбы крылатых кланов. Когда-то женщин моего рода приглашали в замки с почестями. Нас боялись. Нас берегли. Нас не касались без разрешения.

Потом драконы начали умирать.

Не сразу. Не так, чтобы мир рухнул за ночь. Сначала это выглядело как ослабление старых линий, как вырождение пламени, как пустые кладки и все более холодные сердца в мужских грудях. Потом великие кланы стали терять силу, один за другим. А потом кто-то очень умный понял, что кровь Хранительниц — не легенда. Что ею можно не только исцелять, но и покупать себе власть.

После этого нас начали не звать. Нас начали ловить.

Я подняла голову и посмотрела прямо на аукциониста. Он был старым, с узким лицом и острыми белыми зубами, которые слишком часто мелькали в улыбке. Его плащ переливался багровым шелком, а пальцы были украшены перстнями с печатями трех домов сразу. Значит, под защитой. Значит, хорошо подготовился. Значит, и сам понимал, кого именно выводит сегодня на продажу.

— Посмотрите, какая редкость, — продолжил он, подходя ко мне ближе. — Дикая. Гордая. Еще не сломанная. Такие стоят дороже всего.

Он коснулся моих волос. Я дернулась так резко, что цепь врезалась в запястья, а в ладонях вспыхнула боль. По залу прошел смешок.

— Не трогай меня, — сказала я тихо.

Он улыбнулся шире.

— Видите? С характером. Мужчинам такого уровня это обычно нравится.

Я плюнула ему в лицо. Не красиво. Не театрально. По-настоящему.

В зале на секунду стало тихо. Потом кто-то рассмеялся. Несколько голосов одобрительно загудели. Кто-то, наоборот, недовольно цокнул языком. Я не смотрела по сторонам. Только на аукциониста, медленно стиравшего слюну с щеки белоснежным платком.

— Ну что ж, — сказал он почти ласково. — Тогда цена за эту ночь будет еще выше.

Он отступил на шаг.

— Начнем торги с пятисот тысяч золотых марок и двух ритуальных кристаллов класса Аур.

Голоса посыпались сразу. Спокойно. Деловито. Почти лениво.

— Шестьсот.

— Семьсот.

— Семьсот пятьдесят и три кристалла.

— Восемьсот.

— Девятьсот.

Я стояла неподвижно и чувствовала, как внутри меня медленно поднимается холод. Не тот, что приходит от страха. Тот, что появляется, когда боль становится слишком большой и вдруг превращается в ясность.

Вот оно. Конец. Не моего рода — его убивали медленно и давно. Не моей силы — пока я дышала, кровь Хранительницы все еще была со мной. Конец иллюзии, что я каким-то чудом вырвусь до того, как меня выставят на продажу.

Меня действительно продавали. Здесь. Сейчас. За золото, кристаллы и мужскую возможность еще немного продлить умирание своего драконьего рода.

— Один миллион, — лениво произнес чей-то голос из ложи слева.

Гул в зале изменился. Это уже была серьезная ставка. Не игра. Не разогрев. Мужчина, который сказал это, либо очень богат, либо очень отчаян.

— Один миллион сто, — сразу ответили сверху.

— Один миллион триста.

— Полтора.

Я смотрела в пустоту между ложами и думала только об одном: не дать им увидеть страх. Это все, что у меня еще оставалось. Не сила — цепи глушили магию слишком глубоко. Не свобода — дверь за сценой охраняли трое. Не надежда — ею я уже успела захлебнуться за те недели, пока меня везли через три города и две границы, скрывая в закрытых экипажах и ночных караванах. Только лицо. Только осанка. Только право стоять так, будто даже сейчас никто из них не купит меня целиком.

— Два миллиона, — раздалось справа.

На этот раз в зале действительно стало тише.

Я медленно перевела взгляд в ту сторону. Ложа была затенена сильнее остальных. Ни лица. Ни силуэта. Только широкая мужская фигура в глубине, слишком неподвижная для человека, который только что сделал такую ставку.

По спине прошел холодок. Не от суммы. От ощущения. Как будто этот мужчина не участвовал в торгах. Как будто он просто пришел забрать то, что уже заранее считал своим.

Аукционист тоже это почувствовал. Я увидела по тому, как изменился его тон.

— Два миллиона золотых марок от восточной ложи. Есть ли больше?

— Два миллиона триста, — бросили сверху.

— Два миллиона пятьсот.