Мать и мачеха

Часть первая. Глава 1. Кажется, я влюбилась...

Триша бежала, игнорируя сбившееся дыхание – на прошлую электричку она опоздала, а мачеха вот-вот должна была вернуться домой, и, если она узнает, что Триша отлучалась, скандала не избежать. Помнила же, во сколько электричка, но тот старик в меховом полушубке заболтал её, жалко было его оставлять – такой хороший дедушка, и сразу видно, что одинокий. Он него пахло перегаром, да и по лицу было понятно, что пьёт он давно и со вкусом, но от этого Триша только больше его жалела: таким дедушкой однажды мог бы стать её отец, если бы остался жить.

Она так спешила, что не заметила накатанного склона – ноги вдруг резко начали скользить, и Триша, не успев сгруппироваться, упала навзничь. Спину пронзила такая боль, что Триша даже пошевелиться не могла. «Ой, мамочки…» – простонала она. Только вот мамы у Триши не было.

Отец рассказывал, что мама умерла родами. Но Триша отцу не верила, хотя никогда и не говорила с ним о маме. Сейчас она жалела об этом: если бы она хоть раз завела разговор, возможно, сейчас не приходилось бы бессмысленно мотаться в Гатчину, рискуя нарваться на неприятности с мачехой. Но почему-то говорить с отцом об этом Трише было страшно, язык не поворачивался спросить его о сне, который преследовал её с самого детства. Сон был короткий и простой, но такой яркий, что Триша была уверена: её сознание воспроизводило то, что она когда-то видела. Этот сон она видит до сих пор: во сне Триша сидит в детской коляске, а над ней склоняется красивое женское лицо.

– Доченька, – слышит она нежный голос.

А потом появляется другое лицо, мужское, Триша пугается и просыпается.

Сейчас над ней тоже появилось мужское лицо, но оно совсем не испугало Тришу. Добрые голубые глаза, нос в веснушках, рыжие волосы торчат из-под шапки.

– Девушка, вам помочь? – парень протянул Трише руку, и она, ухватившись за неё, с трудом поднялась на ноги.

– Спасибо, – Триша выдавила слабую улыбку.

– Как вы себя чувствуете? Может, к врачу нужно?

Триша попыталась сделать несколько шагов, а парень при этом придерживал её под локоть. Он оказался высоким, выше Тришы на целую голову.

– Да не, – отмахнулась она. – Всё нормально, жить буду. Мне домой срочно надо, у меня сестра одна.

Триша глянула на часы, и в животе неприятно заныло – она точно опоздает!

– Ну давайте я вас хоть провожу, – предложил парень. – А то я волноваться буду, мало ли что.

Он смотрел на Тришу со смущённой улыбкой, и она согласилась, тем более спина болела так, что каждый шаг давался Трише с трудом.

– Меня Гриша зовут, – представился рыжий парень. – А вас?

– А я Триша.

– Ух ты, какое имя интересное.

– Ну, вообще-то, Патрисия. Это мама меня так назвала.

Имя было единственным, что осталось у неё от матери. Больше ничего – ни фотокарточки, ни единого воспоминания, кроме этого сна.

– А меня тоже мама, – обрадовался Гриша. – Слушай, может, давай на ты?

– Давай, – чуть смутившись, согласилась она.

За те несколько минут, пока они шли до её подъезда, Триша успела узнать, что Гриша недавно переехал вместе с семьёй в этот микрорайон, у него две сестры, которые ещё учатся в школе, а сам он работает дизайнером и рисует картины.

– Я бы никогда не подумала, что ты рисуешь, – удивилась Триша. – Ты больше похож на какого-то… спортсмена.

Он засмеялся, и Трише это понравилось.

– Хочешь, покажу свои картины? – спросил он. – Оставишь номер?

Обычно она так не делала, но Гриша был таким милым, и Триша продиктовала ему свой номер, после чего сразу побежала домой.

– И где ты шлялась? – услышала она с порога голос мачехи.

– Лида, я только на минутку, хлеб купить!

Хорошо, что она заранее купила батон на вокзале.

– Мама, ну сколько можно, я же не стеклянная! – раздался голос Насти из комнаты. – Меня не нужно охранять!

Настя была младше Тришы на пять лет. Отец женился на Лиде, когда Трише было четыре года. Несложные подсчёты подсказывали, что это был брак по залёту, а не по очень большой любви. В десять лет Настя заболела лейкемией, и несколько лет их семья провела в постоянной борьбе за её жизнь. Болезнь они победили, но проблемы на этом не прекратились: последние несколько лет Настя почти ничего не ела, а после того как её застали на подоконнике с раскрытыми настежь окнами, она три месяца пролежала в психушке. И теперь Триша и Лида по очереди присматривали за ней, страшась, что Настя доведёт задуманное до конца.

– И так в своём институте до ночи сидишь, ещё и по выходным тебя дома не бывает, – продолжала ворчать мачеха. – Ни стыда, ни совести у тебя нет.

Триша тем временем быстренько разделась, занесла хлеб на кухню и, увидев, что мачеха накладывает ужин в тарелки, предложила:

– Давай разогрею.

– Да уж будь добра. И стирку запусти, сколько раз тебе можно напоминать!

Ужин, как обычно, прошёл тоскливо – Лида уговаривала Настю съесть хоть что-то, а та ковырялась вилкой в тарелке, перекладывая картошины с одной стороны на другую.

– Насть, а Насть, – сказала Триша. – Хочешь, я тебе что-то расскажу? Интересное.

– Конечно, хочу! – оживилась Настя.

Лида раскрыла было рот, чтобы отчитать падчерицу, но Триша подала ей знак взглядом и продолжила:

– Только у меня условие – три картошины.

Настя вздохнула, сощурила глаза и уставилась на Тришу.

– Это про парня… – с улыбкой добавила Триша.

Глаза сестры блеснули, и она принялась побеждать картошку на своей тарелке.

Мачеха недовольно цыкнула, но ничего не сказала.

После ужина в комнате Насти, чтобы мачеха не подслушивала, Триша рассказала сестре, как она упала, и как ей помог начинающий художник Гриша.

– Он взял мой номер, – с улыбкой закончила Триша.

– Ты пойдёшь с ним на свидание? – шёпотом спросила Настя.

Сама она никогда не ходила на свидания, да и вообще, после того как окончила школу, не покидала квартиру.