Математичка

Глава седьмая

Наташа не помнила, как прожила последующие полтора дня. С одной стороны, они тянулись мучительно долго. А с другой — пролетели, не успела она и глазом моргнуть.

Женщина увязала в напряжённых мыслях и страхах, плохо спала. Она постоянно думала о том, что пришлось пережить Дмитрию Николаевичу и его сыновьям; о том, какие они достойные люди. А ещё о том, как всё могло сложиться в их жизни.

Могло ли? Неверов-старший никогда бы не оставил семью по собственной воле. Он, даже будучи в тяжёлом состоянии, в первую очередь думал о сыновьях.

Проанализировав всё, Наташа в очередной раз пришла к выводу о том, что поступила правильно восемь лет назад.

Только вот как они теперь встретятся? Будет ли Дмитрий Николаевич хоть немного рад ей? Или испытает лишь чувство неловкости? Пожалуй, второе было бы страшнее всего. Даже страшнее варианта, что Николай передумает и не приедет за ней в среду.

Ещё Наталья думала об Аркадии. К счастью, он был в командировке до конца недели и не требовал к себе внимания, которое Наташа просто не смогла бы ему дать. У неё не было сил — ни физических, ни моральных. Она вся была сосредоточена на собственных воспоминаниях, переживаниях и на мыслях о приближающейся встрече с Неверовым.

А потом, когда Аркадий приедет, нужно будет сразу серьёзно поговорить с ним и поставить точку в их недолгих отношениях.

Неожиданно ворвавшееся в её жизнь прошлое открыло Наташе глаза на истинное положение вещей. Важное резко отделилось от второстепенного, и роль Аркадия оказалась незавидной.

Даже если встреча с Неверовым не будет иметь никаких последствий, и всё останется по-прежнему, Наталье не место рядом с Аркадием. Она не любит его и никогда не полюбит. Зачем морочить голову человеку? Он ещё молод и может связать жизнь с женщиной, для которой станет любимым и единственным.

В среду Наташа собиралась на работу с особой тщательностью. Надела любимое трикотажное платье, удачно подчёркивающее её изящную фигуру, высокие сапоги и приталенную дублёнку, которую купила через знакомых Аркадия по большому блату. Даже подкрасилась немного, хоть и позволяла себе такое только по праздникам.

Наташа была уверена в том, что если педагоги запрещают старшеклассницам появляться в школе накрашенными, то и сами должны соответствовать данным требованиям.

Она даже однажды на педсовете поспорила по этому поводу с другими учителями, и поддержала её, что удивительно, физичка Сереброва, которая в принципе никогда никого не поддерживала и всех заранее осуждала.

Но сегодня день особый... Сегодня Наташа прежде всего женщина, а уже потом — педагог.

Страх того, что Николай не приедет, развеялся, как только Наталья вышла из школы по окончании рабочего дня: уже знакомая синяя «восьмёрка» стояла на обычном месте.

Теперь появился другой страх: что же будет? Как всё пройдёт? Наташе казалось, что у неё даже зубы стучат от волнения, а внутри всё дрожит. Лишь бы Коля не понял её состояния! Кажется, он вообще не в курсе того, что могло случиться восемь лет назад, и это очень хорошо.

Неверовы жили в тихом микрорайоне недалеко от городского парка. Был там некий оазис: абсолютно спокойное место, и находясь в нём, невозможно было даже заподозрить, что в трёх минутах ходьбы кипит городская жизнь.

В одной из пятиэтажек белого кирпича и обосновались Неверовы. Квартира располагалась на втором этаже. Эту квартиру, трёхкомнатую, Дмитрию Николаевичу выделили уже после его возвращения из госпиталя; до этого семья жила в «двушке» и в менее престижном районе.

— Игорёха уже должен из школы вернуться, — заговощицки сообщил Николай, когда они остановились у обитой чёрным дерматином двери. — Если пришёл, то обязательно выйдет в прихожку меня встречать.

Как только двери приоткрылись, Наташа почувствовала аппетитный запах, и под ложечкой засосало: она вот уже два дня практически не ела от волнения.

«Кажется, в этом доме на обед сегодня подают борщ», — мысленно сказала Наташа, изображая перед самой собой горшочек с носом из сказки «Свинопас».

В прихожей зажёгся свет, и Наташа увидела довольно высокого юношу с большими карими глазами и светло-русыми волосами. Она и сама никогда бы не узнала в этом парне того маленького шестилетнего мальчика, который однажды встречал её с электрички, а после провожал до дома.

— Здравствуйте, — удивлённо сказал Игорь и бросил вопросительный взгляд на брата.

Не узнал, конечно же. Где-то в глубине квартиры гремела посуда: кажется, накрывали на стол.

— Коля, быстро переодевайся, мой руки и за стол, пока всё горячее! — раздался командный голос, и Наташа замерла.

— Здравствуй, Игорь! — запоздало ответила она.

— Не узнаёшь? — весело спросил Николай у брата, помогая Наталье снять дублёнку.

Где-то в кухне наступила тишина, будто кто-то прислушивался.

— Я бы тоже никогда не узнала тебя, если бы не была на сто процентов уверена, что это ты, — Наташа улыбнулась Игорю.

В кухне что-то грохнуло и раздался характерный звон битой посуды.

— Пап, что там? — Игорь бросился вглубь квартиры. — Помочь?

— Всё нормально, ничего особенного, — ответили ему ровно и строго. — Просто тарелка разбилась.

— Посуда бьётся к счастью! — крикнул Николай, который единственный из всех чувствовал себя комфортно и был, казалось, чрезвычайно доволен собой. — И в этот раз примета сбылась прямо сразу! Смотри, папка, кого я нашёл и заманил к нам в гости!

Николай коснулся локтя Наташи, приглашая гостью войти в комнату, и в это время в дверях появился Дмитрий Николаевич.

Наташа жадно вглядывалась в него. Он почти не изменился, только лицо стало ещё более суровым, а левый глаз смотрел будто не на неё, а сквозь неё. В руке у Неверова-старшего была тёмная трость, на которую он опирался. Русые волосы падали на лоб; видимо, разлохматились, пока он собирал осколки тарелки.

— Здравствуйте, Наталья Тимофеевна! — улыбнулся Дмитрий Николаевич. — А вы совсем не изменились, в отличие от всех нас. Проходите! Вот здесь можно вымыть руки. Мы как раз собираемся обедать.