Материя игры

Глава 3

Кузнечиком его прозвали не потому, что Вася Кузнецов, а за прыгучесть, за удивительную верткость талантливого рапириста. Он получал золотые медали и предречения блестящего будущего. Участие в Олимпийских играх маячило не за горами. Вошел в круг именитых спортсменов, подружился с шестовиком и прыгуном в длину – прекрасными и душевными ребятами. Всего один раз, на Новый год, он за компанию расслабился, выпил вина, а потом… Потом пошел покататься на лыжах и получил травму колена.

Для спортсмена хуже только убиться сразу. Хромой Кузнечик никому не был нужен. Из большого спорта пришлось уйти.

С тех пор Вася начал пить систематически. Пока были деньги, пил с собутыльниками. Потом один, причем все, что можно, что только имело хоть какой-то градус.

Однажды, проснувшись на скамейке в сквере, он направился домой, где не был уже несколько дней. Ключи не подошли. А дверь открыл мужик, по виду – боксер. Может, тоже бывший.

– Чего надо?

– Домой вот…

– Это теперь моя квартира. – Мужик сунул ему под нос договор купли-продажи. – Пошел отсюда, бомжара!

После этого Кузнечик нырнул еще глубже, на самое-самое донышко. Даже не на дно бутылки – дальше. Жил в компании таких же, как он, и медленно варился в ненависти ко всему вокруг.

В день, когда все изменилось, он был особенно зол, потому что больше суток не мог добыть ничего спиртного. А потом чей-то голос зазвучал в его распухшей голове, и Кузнечику стало невыносимо больно. Он корчился под испуганные крики вокруг, и видел лишь, как его руки превращаются в острия. Рапиры.

Две прекрасные рапиры.

Кузнечик встал, пошатываясь, пошевелил руками-рапирами, сделал пару шагов. Колено больше не болело. Ну, не сильнее, чем все тело.

Сознание рассыпалось, но последними его крохами Кузнечик понял одну важную вещь: если сейчас он проткнет вон тех кричащих людей своими новенькими красивыми рапирами, ему станет немного лучше.

А потом Кузнечик перестал существовать. Гораздо раньше, чем наткнулся на трех людей – двух больших и одного маленького – посреди гаражного кооператива.

***

Алекс бросил мешки на землю, из длинного вытряхнул двуствольный обрез. Быстро зарядил, вскинул, пальнул по мобу. Но тот скакал, точно озверевший кузнечик, так что дыры появились в стене гаража. После выстрела моб отбежал подальше и зашипел, а обрез вдруг оказался у меня в руках. Алекс же перехватил лопату на манер топора.

– Прыткий! Я тормозну, а ты пали! – И он кинулся на моба.

Алекс с лопатой – зрелище впечатляющее. Впрочем, как и любой бывший борец с достаточно увесистым предметом в руках. Однако моб не зря выглядел зловещим и вертким. Удар по шее его не обезглавил, а только свалил; мутант резво вскочил и попытался проткнуть Алекса. Клац! Лапа-игла и лопата столкнулись. Алекс замахнулся снова, но моб отпрыгнул и тут же атаковал сам.

Я стоял в сторонке, как идиот, и напряженно сжимал обрез. Огнестрела я не держал с самой армейки. И сейчас было очень боязно выстрелить по клубку дерущихся не вовремя. Не попасть бы в…

– Напоминаю, что получить форсер можно как из мобов, так и из других участников, – неожиданно пропела Надежда прямо в мозгах.

Мне понадобилась пара секунд, чтобы осознать подтекст ее слов. А потом… Разум заволокла пелена ярости.

– Ты мне, тварь, предлагаешь друга грохнуть? – взревел я. – Ради твоего поганого форсера?!

На мой дикий вопль отвлекся даже моб. Алексу хватило этой секунды, чтобы еще разок двинуть его по башке. Мутант рухнул на колени, попытался сразу встать…

Тут-то я в него и пальнул.

Видимо, со злости выстрел получился очень точным. Моба отшвырнуло к стене с месивом вместо головы. Алекс для верности треснул неподвижное тело лопатой. А на мою руку плюхнулся темный комок форсера.

– Получено четыре единицы форсера, – сообщила Надежда.

– Мы его вдвоем завалили, вообще-то. Дура ты цифровая, – зло бросил я.

– Да забей, – отмахнулся Алекс и постучал в ворота гаража, за которыми все еще надрывался Кеша. – Эй, шкет! Не ори, все закончилось. Погоди… Мы в тебя не попали случайно? Кеш, ты меня слышишь?

– О, вы его грохнули! – радостно воскликнул Кеша у нас за спинами. – Круто!

Мы медленно обернулись. Пацан выглядывал из-за соседнего угла и улыбался. Оценив обстановку, он прошествовал к гаражу, сунул руку в широкую щель под воротами… и достал свой телефон, из которого доносились вопли.

– Я эту запись для кореша на днюху монтировал, – с гордостью заявил Кеша. – На хоррор-квест типа. Пригодилась вот.

Он выключил запись, тщательно вытер экран телефона об джинсы и сунул в карман. Мы все это время стояли и таращились на него, как бараны. Видимо, как злые бараны, потому что Кеша перестал улыбаться.

– Не, ну я ж знал, что вы сюда побежите и его уработаете. Нафига мне долго носиться? А такие мобы на звук хорошо реагируют.

– Ах ты мелкий, бессовестный с… – начал я, надвигаясь на Кешу.

Алекс оттеснил меня, глянул на пацана сверху вниз и отвесил ему подзатыльник. Кеша пискнул и потер голову, но не возмутился, а только обиженно засопел.

– Умно, молодец, – сухо сказал Алекс. – Только Олега я в следующий раз останавливать не буду.

– Да понял я, – буркнул Кеша и отвел взгляд. – С собой-то возьмете?

– Возьмем, – ответили мы почти хором: Алекс – уверенно, я – недовольно, хотя и с долей смирения. Пацан шибко борзый, но сообразительный.

Обратно к машине мы пошли каким-то другим путем: я не особо вникал и просто шагал за Алексом. В гаражном лабиринте он ориентировался, как туземец в джунглях. Что забавно – и нечестно, – больше ничего опасного мы не встретили. Как будто гребаная игра на выживание кидала в нас испытания пачками, наплывами. Чтобы сначала не вздохнуть, а потом, если победил, – время на отходняк. Интересно, а время это фиксированное? Что, если засечь? Во сколько там на нас посыпались опасные неприятности: хомяк, иглорукий моб, Кеша… Очень, очень опасный пацан. Не, в этот раз я время не запомнил – оно и неудивительно. Может, вспомню в следующий раз, или опять будет не до того?..