Материя игры

Глава 11

Одно из важнейших качеств игрового продюсера – уметь убедительно говорить. А я в этой среде считался профи. К тому же успел за свою карьеру посетить несколько курсов корпоративных коммуникаций и тренингов ораторского мастерства, которые любят устраивать для сотрудников игровые компании. Поэтому у председателя и его окружения не возникло ни малейших сомнений в истории, которую я рассказал с мрачным видом. Разделились, мол, я засел в трубе, напоролся на чудище, пока дрался за свою жизнь – услышал крики. Спасти никого не успел, тела остались у мобов, на себе ошметки не уволок – ну не смог. Только отомстил. И за союзников, и за караван. Награды за такую вылазку, разумеется, я не возьму, но рано или поздно моя группа займется монстрами, устроившими эту бойню.

Выслушав меня, председатель угрюмо покивал и обратился к одному из деревенских:

– Коль, зайдешь к жене Макса, ладно? Вы ж дружили, ты хоть успокоишь сразу ее да их мелкую. К остальным сам загляну.

Так и разошлись со встречи. Названный Коля послушно отправился утешать жену и дочку одного из убитых мной игроков, а я – домой.

Моя команда тоже поверила рассказу и старательно напущенному на себя скорбному виду. Кеша расстроенно засопел, Алекс хлопнул меня по плечу, а Яна коснулась локтя, посмотрела в глаза и тихо сказала:

– Ты не виноват. Если они не справились впятером, то чем бы помог ты один? Просто погиб бы с ними?

Я изобразил слабую благодарную улыбку. Хотя то, насколько мало Яна знала о разнице между мной и теми нубами, вызывало лишь грустную усмешку.

К вечеру у нас состоялось поедание вишневого варенья, принесенного Семеном, и бурное обсуждение ситуации. Дед водрузил трехлитровую банку в центр стола так торжественно, что стало ясно: пробовать будем все. Причем по команде и по старшинству, и не дай боже поперек батьки, тьфу, то есть Семена. Даже я не рискнул. Влез большой ложкой в банку только после деда.

За окном накрапывало, а на кухне, вопреки всем законам классического апокалипсиса, тепло светилась желтая лампочка, остро и сладко пахло вареньем под тонким слоем спирта, и все это располагало к не совсем семейным, но все же посиделкам. Семен объяснил, что спирт на варенье – это не ради «тайного распития», как выразился Алекс, а чтобы ягоды без сахара не портились. Консервация такая. Хороший сахарозаменитель, я считаю.

Мы сталкивались локтями и ложками, звенели щербатыми кружками и неприкаянной крышкой от банки. Кеша перемазался вареньем, но ему никто об этом не сказал. Тем более он впал в задумчивость и являл собой классическую картину «а Васька слушает да ест».

Алекс, вопреки обычной миролюбивости, призывал найти всех плохих, догнать и отомстить как следует. Ибо нефиг нападать на деревенских, которые даже не мутанты, а сидят тихо-мирно по норам... в смысле по домам.

Яна меланхолично звенела ложечкой в чашке и лишь посматривала на нас, немного обеспокоенно и внимательно. Когда Алекс слишком горячился, она касалась его руки кончиками пальцев – я подозрительно щурился – и негромко просила не лезть на рожон. Не тратить время на лишние бои. Семен уверял, что разыскать и наподдать – дело хорошее, только не для маленькой группы, а для большого отряда. А то тварей слишком много, и они шибко непредсказуемые. Я поддерживал Алекса. Ну как поддерживал? Кивал на особенно яростные призывы, облизывал ложку с вареньем, то и дело косясь на Кешу. В зеленой крапчатой кофте он напоминал дремлющую ящерицу. Кажется, у первой девушки Алекса была такая зверюшка, ленивая, но кусачая – то ли Буся, то ли Кусик… Блин, о чем я думаю?

– Давайте так, – сказал я и наконец отложил ложку. В банке остались только вишневые потеки на стенках. – Я с помощью «Внимательности», которая детали подсвечивает, поищу следы этих мобов в лесу, но близко не полезу. Найдем что-то – тогда и поговорим.

– Если ты говоришь, что это муравьи, у них должен быть муравейник, – глубокомысленно изрекла Яна.

Кеша вдруг поднял на нее прояснившийся взгляд.

– Точняк, муравейник, – пробормотал он. – Найдем – тогда и поговорим…

– Ты о чем это, шкет? – озадачился Алекс.

Окончательно сбросив оцепенение, пацан замотал головой.

– Да не, я просто завис что-то. Не парьтесь. Ща, обновление установится – и порядок. – Он хихикнул, хотя как-то не очень искренне. Все взрослые в комнате переглянулись.

– Так, у вас тут все нормально было, пока я шатался по лесам? – спросил я. – Чем мелкого загрузили?

– Ничем меня не загружали! И хватит говорить обо мне в третьем лице, я вообще-то тут! – возмутился Кеша.

– Да ты весь вечер квелый. Приболел? – Алекс потянулся потрогать лоб пацана, а тот отмахнулся, как сердитый котенок.

– Че вы начали-то? Че, задуматься нельзя, что ли?

Под Кешино недовольное пыхтение разговор свернул с темы. Перед сном я опять заметил, как Кеша сосредоточенно пялится куда-то в пространство и жует нижнюю губу, но решил не мешать. Вдруг сделает нам сюрприз и родит гениальную читерскую идею.

Сюрприз получился так себе. С утра пораньше Кеша заявил, что у него дела и он должен уйти. Возможно, на целый день. Один. Попытки отговорить его или вытрясти информацию результатов не принесли. Кеша надулся и стал собираться: прицепил к поясу нож, надел самую неприметную из своих дурацких кофт и прихватил сумку с материалами для ловушек.

– Может, хоть деда Семена с собой позовешь? – предложил я, охваченный неясным волнением. Вроде бы пацан не родной, а как-то боязно его отпускать вот так. И вообще, в отряде без спроса командира самодеятельности быть не должно, а мелкий что творит?

– Нет, – решительно мотнул головой Кеша. – Надо мне одному, понимаете? Надо вот так.

Худая фигурка удалялась от нас по просеке. Я уставился вслед с чувством неуютной досады. Нет, я понимаю пацана, конечно, сам бы свинтил без лишних объяснений, если б система потребовала. Но… тревожно. Это все-таки реальный мир, а не игра, тут тебе ни сохранений, ни контрольных точек, ни бесконечного количества жизней. А даже будь все игрой, то разве что «Darkest Dungeon». И мы – не главные герои, не игроки, а одни из тех наемников, которые вроде и становятся сильнее, и могут противостоять угрозам, но в конце все равно сойдут с ума и умрут где-то в темноте.