Матрица совершенства

Глава шестнадцатая

Когда мы вышли из дома Голиафа, то на улице нас ожидало наверно все население Ерихона. Во всяком случае вся улица была заполнена народом, и нас встретили как первых космонавтов.

- Идет! Идет! Третий Брат - Исцелитель мертвых и Освободитель Израиля идет.

— Это кто это освободитель Израиля? – поделился я своим беспокойством с друзьями. – Мы что ли? Политики нам только не хватает.

- Помаши им рукой, и не забывай улыбаться, - тихо велела мне Стелла. Она сама тоже раздавала улыбки направо и налево.

Я по лошадиному улыбнулся и затряс рукой. Жалко что ли? Толпа восторженно взревела. К моим ногам полетели букеты цветов.

Мы шли, а людское море расступалось перед нами. Лица у всех были счастливыми и просветленными.

- А чего это они так радуются? – удивился я.

- Так ведь сбываются предсказания их пророка Изергиля, - громким криком перекрыв шум толпы, ответил Диоген. – Я не успел тебе рассказать. Ты так быстро убежал. А потом был занят целительством…

- Рассказывай! – закричал я в ответ. – Геркулес, протолкни его ко мне.

Геркулес схватил философа за шиворот и пихнул ко мне. Так что дальше Диоген кричал мне прямо в ухо.

- Так вот! Когда пятьдесят лет назад римляне во главе с Юлием Цезарем, папашей нынешнего императора, которого тоже, кстати зовут Юлием Цезарем, завоевали эту страну и разрушили их главный храм, пророк Изергиль сказал, что настанет день, когда родятся на Земле Обетованной два брата. Они вырастут и будут исцелять людей словом Божьим. И захотят чужеземцы их казнить и будет неправедный суд, да только с небес явится Третий Брат, и поднимет мертвых и умирающих, и освободит братьев своих, а вместе с ними и весь народ израильский.

- Здорово! - воскликнул я. – Только при чем тут я?

- Может быть ты теперь и можешь делать чудеса, - ехидно заметила Наташа. – Но сообразительности тебе явно не хватает.

- Да нет, - сказал я, - я все прекрасно понял. Только в голове все это как-то не укладывается. Это наверно от жары. К тому же я трудился, как каторжный. Я не знаю, каким образом мы будем освобождать братьев из римской тюрьмы, а вы мне тут толкуете, что я должен заодно освободить еще и всю страну.

- Раз пророчества начали сбываться, то они сбудутся сполна, - развел руками Диоген и облизнул пересохшие губы. – Уж так положено.

Вдруг шумящая толпа притихла. Как-то разом. Словно ее накрыла волна тишины. Но тишина держалась недолго. Где-то неподалеку раздался мерный стук. Толпа заволновалась и также молча стала рассеиваться. Люди быстро и умело разбегались по переулкам. А стук между тем продолжался. Внезапно я узнал этот звук. Стук солдатских сапог.

Не прошло и минуты, как от нескольких тысяч горожан, которые только что окружали нас, осталось несколько десятков смельчаков. Преимущественно мужчины. Но было и несколько женщин и подростков. Они нервно сжимали в руках тут же подобранные булыжники. Среди героев оказался и Соломон. У него было аж два булыжника, а глаза горели фанатичным огнем. Я не выдержал и с чувством пожал ему руку. Глаза Соломона вспыхнули еще ярче.

А впереди метрах в ста от нас уже алели красные прямоугольники римских щитов. Чеканя шаг легионеры шли прямо на нас. Копья они держали на перевес. И было их уже не тридцать, и даже не сорок, а человек пятьсот. Никак не меньше. Их вели три офицера, и когда они подошли поближе, я узнал центуриона Примуса Сервия. Нас он тоже узнал и даже подпрыгнул на месте. Его рожа даже покраснела от гнева, только остался синим фингал под глазом, которым наградила его Стелла.

- Вот они! – закричал он. – Окружить их, схватить и убить!

Как и прежде, меры самые радикальные.

Конечно мы могли бы вступить с ними в бой. Это был бы героический поступок. Мы бы погибли, как герои, и о нас бы сложили легенды. Но мы поступили совсем иначе. Вместе, как по команде, повернулись вправо, там была самая узенькая улочка. Туда мы и побежали. Впереди Соломон, за ним я, за мной остальные.

- Куда? – надрывался за спинами визгливый голос Примуса Сервия. – Держи их! Не дай уйти! Окружай!

Римляне кинулись в эту же улочку вслед за нами, загремели щиты и остальное оружие. Я оглянулся и на бегу успел заметить, как наши преследователи смешно копошились в узком проеме улицы. Они вбежали в нее слишком большой массой и тут же смешались, позацеплялись друг за друга и забили собой весь проход. Вот это да! Местная архитектура сыграла с ними плохую шутку.

- За мной! За мной! – пыхтел Соломон и сворачивал то в одну сторону, то в другую. Улочки были как на подбор узенькие, кривенькие. Настоящий лабиринт, в котором нам уже один раз довелось поплутать. Очень скоро от римлян осталось одно воспоминание и далекий невнятный шум и постукивание. – Я выведу вас прямо к дворцу наместника. Там теперь мало воинов. Весь гарнизон они направили к «Одинокому верблюду». Вы сможете пробиться.

- Соломон, ты воплощение мудрости! – похвалили мы его.

- Моя покойная матушка всегда это говорила, - самодовольно ответил Соломон. – Вот мы и пришли.

Улица распахнулась, и мы оказались на широкой площади, в центре которой красовался окруженный высоким белокаменным забором и утопающий в зелени и сверкающий мрамором дворец римского наместника.