Матрица совершенства

Глава двадцать третья

- Брут! Братан! За тебя! – Мой кубок громко стукнулся о кубок Брута.

- За тебя, братишка! – радостно отвечал Брут.

Пир стоял горой. Пиршественный зал во дворце римского наместника, который был подарен республике Израиль в знак вечной дружбы, был полон. Римляне и израильтяне обнявшись опорожняли кубок за кубком, пели римские и израильские песни, смотрели на танцовщиц. Над столами порхали гарпии. Крылатые девчонки обнимали и целовали гостей, сводя их с ума. Пили они куда больше любого мужика, будь то римлянин или израильтянин, а уж споить могли кого угодно.

Утренние переговоры прошли, как никак лучше. Римляне полностью признали независимость Земли Обетованной и республику Израиль. Был заключен договор о вечной дружбе и сотрудничестве. Еще было оговорено много вопросов. На радостях обе стороны легко шли на уступки, так что никаких проблем и взаимных претензий, как это часто бывает на международных переговорах, не оказалось. В подтверждении своих мирных намерений, римляне тут же отправили флот в родную гавань, сухопутные войска и конницу обратно в лагеря, и уже к полудню в море не осталось ни одного боевого корабля, а зеленая горная равнина снова стала голой и зеленой. Во все соседние города были отправлены послы с добрыми вестями.

А мы веселились. Был повод.

- Знал бы ты, как он нас достал, этот Цезарь! – жаловался мне Брут заплетающимся языком. – Не только одного меня. Весь Рим. Воевал и воевал, и все ему мало! Завоюет одно царство, так ему недостаточно, подавай еще. И опять воевать! Весь мир завоевал, и все ему мало. Знаешь, как он обрадовался, когда узнал, что израильтяне взбунтовались. Прямо расцвел весь. Такая возможность повоевать. Всю страну превратил в военный лагерь. Раньше в Риме жил миллион человек. Ходили себе люди в цирк, на ипподром, в театр наконец, в бани и на пляжи, так он их всех отправил в армию. Гладиаторов и тех туда же. И война, война, война! Только война.

- Да, тяжело было вам, как я погляжу, - сочувственно кивал я.

- Ужас! Я, понимаешь, читать люблю, сочинять стихи, ходить в театр, в баню каждую субботу, а он меня всего этого лишил. И сенат, вместо того чтобы принимать законы и решать важные государственные дела, таскает повсюду за собой, чтобы он подписывал, разные там военные приказы и инструкции.

- Давай выпьем за мир во всем мире, - предложил я.

- Давай!

Мы опять чокнулись.

Рядом со мной оказалась Наташа. Она все еще немного дулась на меня, хотя как и все была довольна мирным разрешением дел.

- Ты становишься горьким пьяницей, Сережа, - грустно покачала она головой.

- Что такое? – повернулся я к ней. – Наташенька!

- Не хочу с тобой таким разговаривать!

- А что тогда пришла?

- Не знаю, - пожала она плечами. – Просто быть рядом с тобой стало у меня привычкой.

- Какая красивая у тебя женщина, - завистливо заговорил Брут. – Она твоя жена или рабыня?

- Она моя невеста, - не знаю, почему, сказал я.

- Замечательная у тебя невеста. Она тоже может творить чудеса?

- Чудеса? Счас спросим. Наташа, ты можешь, ик-к, творить ч-чудеса?

- Могу! – буркнула Наташа.

- Может, - сообщил я Бруту.

- Тогда давай за нее тоже выпьем! – предложил Брут.

- Давай!

- Эй, мальчик, налей! – крикнул Брут, поднимая пустой кубок.

Симпатичный мальчик виночерпий, кудрявый и улыбающийся, тот самый, у которого Диоген отобрал кувшин с вином, подбежал к нам и доверху наполнил наши сосуды. Мы чокнулись:

- Наташа, з-за тебя!

Вино полилось в наши глотки.

- Я сейчас позову Стеллу, – угрожающе прищурила глаза Наташа. – Мне это надоело!

Голова моя отяжелела и стала клониться вниз. В глазах все расплылось в разные стороны и потеряло прежние очертания. Вдруг раздался громкий неприятный хохот, который проникал в уши.

- А что? – встрепенулся я, поднимая голову.

- Думаешь ты победил? – закричал тот, кто смеялся. – Пьешь и веселишься? Что ж, пей, за свою погибель. Не долго тебе осталось.

Я мотнул головой и настроил изображение в своих глазах. Через секунду я увидел Меркурия, который висел в воздухе прямо против меня.

- Думаешь ты победил? – встретив мой взгляд, вновь захохотал Меркурий. – Одолел Цезаря и тупоголовых римлян, и думаешь, все? Нет, голубчик не все! Я до тебя добрался. Как тебе понравится это?

Сказав эти слова, Меркурий сделал в воздухе мертвую петлю, после чего пулей вылетел в окно.

- Кто это был такой? – Брут устремил на меня взгляд мутных глаз.

Мне надоело быть пьяным, и я стал трезветь. Как? Просто дал себе команду – трезветь! Не прошло и десяти секунд, как я уже был трезв, как стекло.

- Зови Стеллу, - сказал я Наташе.

- Зачем?

- Надо!

- Тебе надо, ты и зови!