Матушка для полуночника

Глава 9

Арина

Я проснулась от бьющего в лицо солнечного света, который заливал комнату в пастельно-голубых тонах. Левая рука странно онемела, но заметив воткнутый в нее катетер, я поняла, почему. Пошевелив пальцами, поморщилась, захотелось немедленно вытащить его.

Голова болела и была такой тяжелой, словно вместо мозга там находился свинец. Разлепив пересохшие губы и проведя по ним языком, я ощутила шероховатость и трещинки.

— Черт… — прохрипела я, сдавленно проглатывая слюну. «Неужели, они не могли их смазать», —вспомнилось, когда я последний раз лежала в больнице. Тогда я потеряла ребенка и провела в общей палате с другими пациентками три дня, прежде чем Коля забрал меня домой. Хмурый и недовольный — это был мой второй выкидыш. И сейчас я снова в больнице.

Увидев сбоку от кровати кнопку, я нажала на нее, надеясь, что ко мне быстро придет медсестра и объяснит все, что произошло. В голове – туман, последнее, что я помнила – как вышла из антикварной лавки, а дальше – провал и невыносимая боль.

Ко мне заглянула приятная немолодая женщина в брючной форме белоснежного цвета и в забавной шапочке с утятами. Эта шапочка заставила меня улыбнуться.

— Как хорошо, что вы наконец-то очнулись. Врач говорил, что вы чудом спаслись! — она проверила показатели на мониторе.

— Простите, вы не могли бы вытащить катетер, у меня рука онемела.

— Ох, даже не знаю. Врач ничего такого не велел…

— Пожалуйста, — взмолилась я.

— Ну ладно, но если понадобится, то придется заново его вводить, будет неприятно, — предупредила она, осторожно отклеивая специальный пластырь и вытаскивая пластиковую трубочку.

Стиснув зубы, я перетерпела боль, стараясь не морщиться. После того, как мне вытащили иглу — сразу стало легче.

— Спасибо, так гораздо лучше. Вы не расскажете, что произошло?

— Ты совсем ничего не помнишь? Тебя привезли в машине скорой помощи, с тобой был муж.

— Муж? — я нахмурилась, на ум пришел почему-то Николай, но я тут же отбросила эту идиотскую мысль. Какой к черту Николай?

— Да, такой привлекательный, с длинными черными волосами, в костюме. Он к тебе почти каждый день приходил. Ты ведь две недели пролежала в коме. Первое время тебя тошнило, едва успевали тебя перевернуть, чтобы не захлебнулась — это последствия ушиба головного мозга, плюс травма грудной клетки, многочисленные трещины в ребрах, перелом ключицы и правой руки, — от этого перечисления я пришла в ужас. — Тебя сбила машина, сразу отвезли в реанимацию. Ты пролежала там чуть больше недели, и на днях тебя перевели в обычную палату. Твой муж договорился, и ты оказалась в одиночной. Какой он у тебя заботливый! Кстати, сейчас приемные часы, вот он обрадуется, когда узнает, что ты пришла в себя. Тебе ничего не нужно? Может, покушать принести или помочь сходить в туалет?

Я почувствовала голод. Сколько дней я не ела?

— Да, я бы скушала что-нибудь.

— Хорошо, жди, скоро вернусь, только сама не вставай, — строго предупредила медсестра. — Ты еще слишком слаба, голова может закружиться, упадешь в обморок, навредишь всей работе хирурга, которую он с тобой провел.

Когда она ушла, прикрыв дверь, я первым делом попыталась осторожно встать. Опираясь на локти, коснулась босыми ногами мягкого ворсистого коврика; плиточные полы оказались с подогревом. «Сколько же стоит эта палата? Николай никогда не раскошеливался на подобное».

Вестибулярный аппарат был нарушен, меня шатало и водило по сторонам. Шаг за шагом, я дошла до туалета, здесь же находилась и душевая кабина.

Держась за специальный поручень для инвалидов, я сняла злополучный подгузник, радуясь, что теперь могу обойтись без него, и справила нужду самостоятельно.

Взглянула в зеркало: от долгого лежания волосы спутались, голова обмотана бинтами; я не могла понять, делали мне операцию там или нет. Кожа до ужаса бледная, я могла разглядеть каждую венку, глаза впали и покраснели, темные круги не улучшали облика. Я выглядела как оживший мертвец, еще и с переломами. Ключицу украшал свежий шов, от вида которого мне стало нехорошо. Я осторожно умылась одной рукой и почистила зубы одноразовой зубной щеткой. Мечтать о том, чтобы полностью помыться, я не могла –понадобится помощь медсестры.

Держась за стену и чувствуя легкое головокружение, я дошла до окна и восхитилась: землю и деревья покрывал падающий с темного неба пушистый снег. Сколько же я провалялась в коме?

— Матвей… — прошептала я и резко повернулась, чтобы вызвать сестру и спросить, где мои вещи и мобильный телефон, но едва не упала, потеряв равновесие. Меня бережно подхватили сильные руки и прижали к твердой мужской груди.

— Зачем ты встала? — строго спросил Эржбет. — Ты все еще не восстановилась, в любой момент может закружиться голова. Или тебе очень хочется задержаться здесь? — хмуро, но не со злостью, спросил он.

— Хотела позвонить Матвею, как он там? — хрипло спросила я, глубоко дыша и стараясь, чтобы прошла тошнота.

— С ним все хорошо, ведь я рядом. Чего не скажешь о тебе, — он помог улечься в кровать. Вернулась медсестра с подносом.

— Добрый вечер, проголодалась ваша супруга, — она хотела поставить поднос на стол, но Эржбет забрал его.