Маул. Алый дракон разрушения

Глава 1. Голос

Говорят, перед смертью люди могут видеть свет, но Эриас наблюдал лишь небо. Яркое и бескрайнее, усеянное мягкими облаками, словно рассыпанные по голубой глади обрывки несбывшихся мечтаний. Он смотрел на него, падая в жерло спящего вулкана. Его дно, веками служившее могилой для худших преступников, теперь принимало и неугодных власти. И он был одним из таких.

Эриас падал спиной вниз, раскинув руки, точно бесполезные крылья, не способные удержать его в воздухе. Надежда покинула его, прожитая жизнь не промелькнула перед глазами. В душе была лишь пустота и грусть. Он издал полный тоски вздох, прежде чем рухнуть в зловонную гору трупов.

Удар выбил из легких воздух. В ушах раздался звон. Боль, резкая и острая, пронзила позвоночник, мгновенно окутав все тело. Темнота сомкнулась перед глазами, и Эриас погрузился в беспамятство.

Очнулся он неизвестно когда, окруженный костями, смрадом разложения и телами бывших союзников. В реальность его вернул бархатный шепот, прозвучавший внутри черепа и ощущающийся как кошачьи когти, скребущиеся по стенам разума.

«Мышонок, — тянул кто-то игриво. — Ты не умер. Я слышу, как бьется твое маленькое сердце. Поднимайся, не то я его съем».

— Ха! — Эриас резко распахнул глаза.

С губ сорвался сдавленный стон, больше похожий на выдох раненого зверя. Тело горело от невыносимой боли, которая не просто жгла, а пожирала изнутри, расцветая в каждом нерве прожигающим жаром. Эриас не мог пошевелиться, его кости, казалось, разбились на сотни осколков, теперь вспарывающих изнутри. Темная, вязкая кровь стекала с уголков рта, смешиваясь с пылью и грязью, затекая в уши. Каждый вдох давался с трудом, воздух вырывался из легких с булькающим, мокрым хрипом.

Эриас не понимал, что происходит. Это не мог быть бред умирающего разума, ведь ни одно подсознание, даже самое извращенное, не способно выдумать столь изощренную и физически ощутимую пытку. Яркий лунный диск в вышине начал расплываться перед глазами, сознание, измученное и истерзанное, вот-вот готово было сдаться. Но едва тьма вновь начала смыкаться перед Эриасом, как в черепе снова прозвучал тот самый бархатистый шепот, удерживая его на краю.

«Сосредоточься, — терпеливо велел он, обвивая сознание Эриаса, словно тугая веревка, удерживающая от падения в пропасть. — Потеряв связь с реальностью, ты нас не спасешь. Лучше сфокусируйся и представь, как по венам струится целебная сила. Думай о ней, попытайся прочувствовать. Собери эту мощь в центре груди».

— Кха! — Эриас чуть не захлебнулся кровью, подступившей к горлу. Сознание плыло. Какая сила? О чем говорит этот голос? Единственное, что наполняло его тело — всепроникающая боль. Лишь она сейчас растекалась по венам, вытесняя кровь.

«Мышонок… — голос встряхнул его, не давая раствориться в агонии. — Соберись. Сосредоточься на силе, о которой я говорю. Ты должен выжить. Ты можешь выжить».

Перед глазами замелькали алые искры, точно горящий пепел, подхваченный ветром. Лицо Эриаса исказилось из-за новой волны боли. Давление в груди возросло, сердце, казалось, готово было лопнуть.

Выжить в таком состоянии казалось невозможным. Но шепот в голове не умолкал. Настойчивый, он убеждал, что исцеление возможно, если Эриас поверит в свои силы. Если соберет эту мощь в центре груди.

Что в итоге заставило его подчиниться — навязчивый голос или липкий страх перед вновь приближающейся гибелью — Эриас не знал. Но, посмотрев на яркую луну, он попытался отыскать внутри себя хоть что-то, кроме боли.

Эриас начал фантазировать. Представлять, как потоки невидимой энергии, бурлящие в венах, словно горная река, стекаются к центру груди, где для них уготован сосуд. Таинственный голос направлял его, выступая маяком в штормящем океане мучений. Он не позволял отвлекаться на мысли о боли, требовал сохранять терпение. Лишь спокойствие и вера, твердил он, помогут преодолеть этот ужасный этап и станут ключом к новой жизни.

Не способный закрыть уши, Эриас слушал его, стиснув зубы. Он не верил в этот бред, пока луна не начала бледнеть, уступая место рассвету, и пока он наконец не почувствовал себя лучше. Дышать стало легче. Боль все еще терзала, но давление в груди ослабло и хрипы утихли. Он выдохнул, пораженный собственным облегчением.

«Когда взойдет солнце, представь, что его жар кормит тебя, а не жжет. Попытайся впитать силу его лучей. Это поможет не умереть от голода, пока тело восстанавливается», — голос звучал с прощальными нотками.

Эриас встревожился и впервые за все это время отозвался:

«Куда ты?» — вопрос прозвучал в его мыслях тихо, словно сдавленный шепот.

«Не могу оберегать тебя вечно. Окрепнешь — иди в тоннель».

«Зачем?» — глупо спросил Эриас, хотя догадывался: там либо спасение, либо очередная ловушка.

Вместо ответа он почувствовал, как рвется невидимая нить, связывавшая его и владельца чарующего голоса. Благодаря чужой болтовне и наставничеству, Эриас все это время словно был погружен в кокон, огораживающий от пропитанной смертью реальности. Он не замечал всего, что происходило вокруг, но сейчас этот барьер разбился.

В наступившей тишине, Эриас начал четко слышать посторонние звуки и чувствовать запахи. Он осознал, что лежит не просто на горе тел, а посреди гниющей массы, зловонной и жужжащей. Полной трупных личинок и мух, которые норовили облепить и его.

Холодный пот покрыл кожу. Сердце забилось так яростно, что, казалось, вибрация от его стука должна была сотрясти небо и землю. Волны паники начали накатывать одна за другой, становясь всё сильнее, угрожая уничтожить рассудок. Возникшая благодаря шепоту уверенность теперь таяла, как весенний снег. Мысли метались, пока гора трупов засасывала его, как болото. Если бы не боль, вернувшаяся в ребра, о которые колотилось сердце, Эриас бы точно провалился в забытье и пропал.

Мука отрезвила. Вынудила снова забыть об окружении. Она была такой сильной, что заставляла выть и думать только о том, как избавиться от нее. Эриас мечтал унять эту боль, поэтому заставил себя сосредоточиться. Снова. Еще раз.