Маяк ветров

Часть первая. Глава 10

Зима не сдалась. Пряталась в лесу, выжидала – словно могла вернуться. Потемневшие сугробы притаились в ельнике, шапки льдин наползали на корни, хрустели под ботинками. Нужно было ступать осторожно, чтобы не поскользнуться, не свалиться на размякшую землю. Криджи следил за своими шагами и за движениями Йи-Джен. Пару раз она спотыкалась, и он успевал схватить ее за руку, помогал удержать равновесие.

Они шли в холодном лесном сумраке. Земля, устланная мокрой темной хвоей, пружинила и охала под ногами. Капли срывались с ветвей, катились за воротник, заставляя вздрагивать и ежиться. Лес пах смолой и талым снегом.

И все же весна была рядом, не давала забыть о себе. Краем глаза Криджи видел солнечный свет: он вспыхивал и дробился в просветах меж еловых лап. Можно свернуть с тропы, нырнуть под тяжелые нижние ветви – и окажешься на берегу реки. Туда зима не могла добраться. Молодая трава пробивала влажную землю, первоцветы и голубые колокольчики склонялись к воде. Мошкара клубилась, пели птицы, а река, быстрая и бурная, шумела, мчалась вперед.

Путь среди елей был надежней – стволы и ветви укрывали беглецов, шаги тонули среди шорохов и скрипов. Но стылый полумрак давил на сердце – Криджи чувствовал это, хотя чаща была его домом, и с каждым мгновением все больше беспокоился за Йи-Джен. Она не жаловалась и, когда Криджи спрашивал, не устала ли, – лишь упрямо мотала головой. И не отдавала заплечный мешок, хотя все больше сутулилась под тяжестью.

Криджи ощущал, как тускнеет ее надежда, уходит в непроглядную даль. И от этого на душе становилось еще темней. Незнакомая тропа, чужой лес.

Но Криджи не дал тоске прокрасться в сердце, сказал себе: «Пусть дорога по берегу опасней. Мы справимся». И, взяв Йи-Джен за руку, повернулся к солнечному свету, сошел с тропы.

И тут же весна затопила душу, пришлось зажмуриться на миг, за закрытыми веками заплясали цветные круги. А когда Криджи снова открыл глаза, то увидел, что Йи-Джен склонилась к траве, к белым первоцветам.

– В городе таких нет, – сказала Йи-Джен, и Криджи понял, что она разглядывает не цветок, а бабочку.

Белую, с тонкой каймой узора по краям крыльев. В родном лесу бабочки были меньше, желтые и золотисто-коричневые, изредка темные, как ночь. Не такие. Память чету колыхнулась волной, подсказала: эта прилетела от большой реки. Там они кружат в прибрежных зарослях, вьются над грохочущим водопадом.

– Мы почти дошли до устья притока, – удивленно проговорил Криджи. Ему почудился шум другой воды, широкой, бурной. Ее еще не видно, но она рядом – за излучиной, за старыми елями.

Йи-Джен выпрямилась, кивнула. Ветер и солнце забрали ее усталость, прояснили взгляд. Криджи хотел подбодрить ее, но, в который раз, не нашел слов. Все эти дни она стойко переносила тяготы пути: днем шла, почти не отдыхая, а вечером помогала натягивать навес, собирала ветки для костра. Городская девочка, привыкшая к теплой постели, теперь ночевала на лапнике, спала, завернувшись в походные одеяла. Ела мало, говорила, что нужно беречь припасы, – Криджи приходилось уговаривать ее, объяснять, что лес прокормит. Вчера в наспех сделанные силки попался отощавший за зиму заяц. Дома охотники посмеялись бы над такой добычей, но Йи-Джен восхищенно взглянула на Криджи и потом хвалила запеченную в углях зайчатину.

Все слова меркли, когда он смотрел на Йи-Джен – ушедшую так далеко от дома, но готовую шагать дальше, до самого края земли. Шагать вместе с ним.

– Пойдем, – сказала Йи-Джен и поудобнее перехватила лямку баула. – Нельзя стоять на месте.

Криджи помнил легенды и заглядывал в прошлое глазами других чету. Ему казалось – он знает, какой предстанет перед ним Большая Река. Он посмотрит на нее без удивления, определит, куда идти, и они продолжат путь.

Но вышло не так.

Поток, вдоль которого они шагали, повернул, изогнулся. Берег сперва был неверным и скользким, а потом поднялся над водой, превратился в обрыв. Идти здесь было тяжело, приходилось пробираться сквозь колючие кусты и жгучие заросли крапивы. А потом обрыв стал каменистым, бесплодным. Острым мысом выдался вперед – над немыслимой ширью, над темным течением Большой Реки. Голубые струи притока вливались в нее, кружились словно праздничные ленты, и растворялись, пропадали бесследно. По берегам тянулись песчаные отмели, а за ними – темные волны хвойного леса.

Криджи замер, не в силах отвести взгляд. Выдохнул:

– Большая Река.

Словно отвечая на приветствие, речной ветер ударил в лицо, взъерошил волосы.

– У нас ее называют Водный Тракт, – сказала Йи-Джен.

Криджи кивнул – знал, что этим путем сплавляют лес, и здесь же проплывают путешественники и торговцы в ярких лодках с разноцветными парусами. Но сейчас никто не тревожил воды реки, мир казался диким, словно кроме Йи-Джен и Криджи на много дней пути никого вокруг не было.

Были.

Криджи не услышал – почувствовал. Спиной и затылком ощутил далекий, оценивающий взгляд. Звери так не смотрят и родичи тоже, только люди из города. Запоздало понял, как глупо и безрассудно вел себя на пути к излучине: смотрел лишь под ноги и на реку, и сейчас даже не представлял, что позади. Следопыт и охотник никогда бы так не ошибся – но теперь было поздно ругать себя.