Мазь Истины . часть 2: Амина

Мазь Истины . часть 2: Амина

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ТЫСЯЧНЫЙ ПАССАЖИР

Раздел 1. День, когда судьба пересела на переднее сиденье

Амина Бенали появилась в жизни Жерома Дюбуа-Конде двадцать третьего марта, в пятницу, в десять утра сорок две минуты — время, которое он впоследствии запомнил с точностью, несвойственной человеку, который забывал оплачивать коммунальные квитанции.

Она стояла у терминала 2D с чемоданом на колёсиках цвета баклажан и выражением лица человека, который уже сожалеет о поездке, хотя она ещё не началась. Волосы убраны под небрежный узел, которому явно предшествовали двадцать минут работы. Куртка — кожаная, хорошая, но с трещиной на левом плече, которую не зашили, а только перестали замечать. Это говорило либо о характере, либо о занятости. Скорее всего, о том и другом.

В приложении значилось: Amina B. Аэропорт Шарль де Голль → 19, rue Championnet, Paris 18e. Маршрут несложный. Клиент стандартный.

Жером открыл багажник, поставил чемодан, вернулся за руль.

Амина села на заднее сиденье, достала телефон, начала печатать что-то с таким остервенением, как будто слова были виноваты.

Жером вырулил с парковки и стал ждать.

Он ждал, что она положит локоть на подлокотник.

Она не положила. Сидела прямо, обе руки на телефоне, спина не касалась спинки сиденья — поза человека, который с детства не доверяет поверхностям.

Интересно, — подумал Жером.

— Долго летели? — спросил он. Это было против правил. Обычно он молчал и ждал, пока клиент расслабится сам. Но что-то в её осанке его задело — так задевает незакрытая дверь.

— Алжир — Париж, — сказала она, не отрываясь от телефона. — Два часа двадцать минут. Слишком долго, чтобы выспаться, и слишком мало, чтобы подумать.

— О чём нужно было подумать?

Она подняла взгляд в зеркало заднего вида. Глаза тёмные, не злые, но внимательные — такими глазами смотрят люди, которых часто обманывали и которые это запомнили.

— Вы всегда так разговариваете с пассажирами?

— Нет, — честно сказал Жером. — Почти никогда.

Она вернулась к телефону. Но через минуту, без всякого предупреждения, сказала:

— О братьях. Нужно было подумать о братьях.

Раздел 2. Братья

Братьев было двое. Карим — двадцать шесть, Рашид — двадцать три. Оба выросли в Сен-Дени, оба говорили по-французски с тем акцентом, который в Париже слышат как угрозу, хотя сами братья вкладывали в него только усталость.

Амина рассказывала об этом не для Жерома. Она рассказывала для себя — вслух, потому что вслух мысли становятся более управляемыми, это старый женский метод, проверенный поколениями.

Жером слушал и вёл машину.

Карим и Рашид работали — это было единственное слово, которое она употребляла, никогда не уточняя на кого — в структуре, которая занималась вещами, о которых не говорят с сестрой. Она знала. Разумеется, знала. Сестра — не слепая. Но знать и говорить вслух — разные вещи, и Амина держала эту дистанцию с аккуратностью человека, несущего открытый сосуд.

— Они хорошие, — сказала она. — Это хуже всего. Если бы они были плохие — было бы проще.

— Почему проще?

— Потому что злодея можно разлюбить. А хорошего человека, который делает плохое — нельзя. Только бояться за него.

Жером подумал о себе. Потом решил не думать о себе.

— Вы давно в Алжире?

— Год. Уехала после того, как Рашид... — она остановилась. — Уехала. Думала, что если меня нет рядом, мне будет меньше больно. Логика так себе.

— Сработало?

— Нет, — сказала она просто. — Тревога не привязана к географии. Это её главный недостаток.

Жером выехал на автостраду A1 и поставил круиз-контроль. Разговор шёл сам — без мази, без подлокотника, без химии Натали Лакомб. Это было непривычно. Немного неудобно. Как ходить без протеза, когда привык к нему.

— Через неделю возвращаюсь обратно, — сказала Амина. — Побуду здесь неделю и назад. Сёстры не должны знать слишком много. Это тоже защита — хотя и не их.

— А чья?

Она посмотрела в окно на серые поля Île-de-France.

— Совести, — сказала она. — Своей.

Раздел 3. Аэропортовый жест

Они приехали на Championnet в двенадцать тридцать. Жером вытащил чемодан, поставил на тротуар. Амина расплатилась, сказала «мерси», взялась за ручку.

Жером стоял и смотрел, как она идёт к подъезду.

Потом сделал то, что впоследствии классифицировал как «самый дорогостоящий импульс в своей жизни».

— Подождите, — сказал он.

Она обернулась.

Жером достал визитку. Обычную — имя, телефон, логотип Убера. На обороте он быстро написал карандашом: «Бесплатная поездка. Вы — тысячный пассажир этого месяца. Правила обязывают».

Это была ложь. Никаких правил не существовало. Тысячного пассажира не было. Визитка была единственной в его бумажнике и предназначалась для ситуаций, когда клиент просил контакт для повторного заказа.

Амина прочитала. Посмотрела на него с тем особым выражением, которое бывает у людей, поймавших фокусника за руку — не злым, а просто знающим.

— Вы не ведёте статистику пассажиров, — сказала она.

— Нет.

— Тогда зачем?

Жером пожал плечами — искренне, что само по себе было событием.

— Через неделю вам нужно будет в аэропорт.

— Возможно.

— Я буду знать дорогу.

Она взяла визитку. Не сказала ни да, ни нет. Вошла в подъезд.

Жером сел в машину, включил мотор и минуту смотрел на закрытую дверь подъезда. Потом сказал вслух — на случай, если кто-то из богов слышит:

— Это было глупо.

Боги, судя по всему, были согласны. Но промолчали.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ: ОБРАТНЫЙ ПУТЬ

Раздел 4. Звонок

Она позвонила в среду. Не написала — позвонила, что в эпоху мессенджеров является актом либо старомодности, либо намеренной прямоты.

— Это Амина Бенали, — сказала она. — Из аэропорта. Тысячный пассажир.

— Я помню, — сказал Жером. Он, разумеется, помнил — прокручивал разговор несколько раз, что было клинически тревожным симптомом для человека с его профессией.