Мажор и Колючка

Глава 1

Жизнь – это то, что происходит,

пока вы строите планы. Джон Леннон

Демьян Котов

–Ты перешел все границы, сын! Я закрывал глаза сколько мог, мы терпели твой пубертат, пьянство и бесконечные дебоши! – Вкрадчивый голос отца бил по вискам, а яркий свет из окна будто скальпель полосовал воспаленные глаза. – Твоим пьянкам я положил конец. Все твои карты заблокированы, лицензии на твой ресторан отозваны.

–Ты, совсем, блядь спятил? – Приподнимаю тело, похожее на один сплошной воспаленный нерв, и тут же откидываюсь обратно.

Тошнота подскакивает к глотке, затем резко опускается в желудок огненным комом.

–Посмотри, в кого ты превратился! Лентяй! - Брезгливо цедит отец, - Пьянь! Посмотрим, как быстро разбегутся все твои дружки, когда узнают, что все денежные потоки перекрыты.

–Это мы уже проходили, пап…–Хриплю, сдавливая глаза двумя пальцами.

–Нет, Демьян, это мы с тобой еще не проходили. Как проспишься, дай знать. Когда закончится вся твоя имеющаяся наличность, знай, что отныне тебе придется отрабатывать каждый рубль!

На этом папа развернулся и направился к двери.

Мне же было настолько хуево, что все его аргументы не задерживались в воспаленном сознании, которое потрошила дичайшая головная боль.

Закрываю глаза, проваливаясь в спасительное забвение.

Ладно, разгребу, как только приду в более-менее в себя.

И договорившись со своей совестью, с наслаждением закрываю глаза.

В следующий раз выгребаю из алкогольной прострации только к ночи. И то, от назойливо звучащего айфона под ухом.

–Чего там? – Отгружаю, не открывая глаз.

–Дём, ну ты где? Пашку забирают сегодня, добазарились вчера ведь! – Старается перекричать басы Герман, и я бросаю взгляд на часы. Его голос, сродни бензопиле, наматывающей мой мозг на острые зубья. Дергаюсь, отстраняя телефон от уха.

–Ну ты блядь и мудак, Гера! Нахер мне твой Пашка сдался? Кто вчера меня на слабо, как лоха развел?

–А кто кричал, я вас всех сделаю? – Передразнил меня он, и я начинаю потихоньку восстанавливать события вчерашнего вечера. Наш текила батл на Таганке, и ночные гонки на окраине Матушки столицы.

–И че? – Не отдаю дупля, с трудом продрав глаза.

–Через плечо! – В рифму отвечает мой друг. –Давай, подгребай! На сегодня культурная программа. Безо всякого беспредела. Во всяком случае, пока не свалят его предки.

–Ладушки… Кидай локацию.

Еще некоторое время пытаюсь остановить вращающийся потолок, затем соскребаю свое бренное тело с кровати и ползу под душ. Сразу выкручиваю вентиль до упора, и в тело впиваются ледяные иглы.

Усилием воли заставляю себя стоять под обжигающим ледяным потоком сцепив зубы до тех пор, пока в голове не прояснится. Как только каждую гребанную клетку разбирает дрожь, я выключаю воду.

Дыхание толчками покидает легкие, огненный ком в животе никуда не делся, но будто-бы уменьшился в размерах.

В общем, из дома вываливаюсь на улицу почти в сносном состоянии. Торможу тачку, и диктую водиле адрес.

Проблемы начинаются, когда, приложив карту к считывающему устройству, слышу противный до зубовного скрежета писк.

–Оплата отклонена. –Зачем-то роняет водитель, будто я без него не понял.

–Еще раз приложи. – Водитель снова забирает карту и снова раздается сигнал отмены.

И тут я вспоминаю утренний визит отца, который успел забыть. Его долгое и нудное ораторство, которое я по обыкновению не слушал. Кивал в положенном месте и виновато вздыхал. Обычно этого достаточно.

–Твою мать…–Выплевываю со смаком, под нетерпеливый взгляд водилы. Лезу в карман ветровки, и с трудом наскребаю нужную сумму.

В клуб вваливаюсь, когда веселье в полном разгаре. Градус общего алкогольного безумства стремительно ползет вверх, Пашка с голой блядью на коленях на седьмом небе от счастья. Сегодня ему предстоит натрахаться на полтора года вперед. До самого дембеля.

–Дёма! –Кричит, продираясь сквозь толпу Маринка, –ты пришел!

–Ты очень наблюдательна! – Скриплю зубами, отворачивая ее. Запах ее сладких духов, заставил жгучий ком опасно приблизиться к глотке. –Не сегодня.

–Ты чего? Мы скоро рулим на дачу. Помнишь, ты вчера обещал Пашке. Он уже и тусу собрал.

–Сегодня без меня.

–Ты чего?

Выбравшись из ее острых когтей, отправляюсь на поиски Геры. Он находится в випке, и его руки уже в трусах у одной горячей крошки, которую он пасет уже месяц. Возвращаюсь к барной стойке, и пересчитав остатки денег заказываю себе кофе.

Надо же, блядь, какой дорогой оказывается кофе в центре Москвы...

Заливаю в себя отвратительное горькое пойло, скривившись, когда на плечо опускается огромная лапа Германа.