Мажор из 11"В"

Глава 5

– Бедненький, покажи лапку свою, – попросила я несчастного пса, который вышел нас встречать, как только мы открыли дверь. – Привет, Кузя.

Лохматый пёс с белой шерстью ткнулся своим горячим сухим носом мне в ладонь и активно завилял коротким хвостом. Температурит собачка.

– Вот, познакомься, Алеся. Дворняга обыкновенная, – представил его Тополев. – Он защитил мою сестру. Смело кинулся в бой, когда огромная собака напала на неё. Пришлось его забирать домой. Это ещё в прошлом году было. А сейчас подцепил заразу какую-то. Температурит уже целый месяц. Ещё и лапу где-то поранил.

– Очень красивая, между прочим, дворняга, – я погладила собаку по голове, а она благодарно откликнулась. – А откуда ты знаешь, что ему надо колоть именно этот препарат?

– Так его врач осмотрел. Наш человеческий врач. Костик. Он живёт в нашем доме, в соседнем подъезде. Сказал, что это типа нашего воспаления лёгких. Только у собаки. Нужен антибиотик.

– А ему можно верить?

– Кому? Кузе?

– Костику.

– Ну да. Человек же сложнее собаки, а он доктор, – пожал плечами Кирилл.

Кузя всё прыгал и прыгал вокруг нас. Он был невысокого роста, поэтому ему приходилось прилагать усилия, чтобы выразить нам свою радость и лизнуть ладонь. Но было видно, что его что-то беспокоит. Он резко дёргался, когда приземлялся на лапы.

– Ладно, Кирилл, неси сюда всё необходимое.

Мы совместными усилиями обработали рану на лапе. Пёс стоически выдержал все выпавшие на его собачью долю испытания. Даже ни разу не пискнул.

– Остался укол, – я посмотрела в глаза собаке. – Терпи уж. Я никогда раньше этого не делала.

– Так всё просто, – сказал Тополев. – Оттягиваешь кожу... Главное, в кость не попасть.

– Млин, если ты такой умный, сам и делай.

– Всё, молчу, молчу.

Собака залаяла. Как будто предупредила своего хозяина: лучше ничего не говори. Я сделала раствор и набрала шприц. Надавила поршень, как это делают медсёстры в поликлинике и в кино, чтобы выгнать воздух.

– Ну, зверь, куда тебе колоть? – бодро уточнила я, хотя коленки мои подкашивались от страха и неуверенности.

Кузя немного повертелся на месте, а потом разлёгся на спине, вытянув задние лапы.

Я улыбнулась:

– Ах ты, всё понимаешь, лохматик. Давай, я тебе в бедро уколю.

Пёс заскулил и снова завилял хвостом. Я опустилась на колени рядом с ним. Тополев прижал собаку к полу. Я глубоко вздохнула и оттянула кожу на лапе, ближе к спине. Быстро вставила иглу почти на треть и, немного помедлив, начала медленно давить на поршень. Кузя заскулил, но вырываться не стал.

– Молодец, лохматик, – заговорила я ласковым голосом. – Потерпи, мальчик. Потерпи, маленький. Вот и всё.

Как только Кузю отпустили, он сразу стал лизать мне руки.

– Да подожди ты, дурачок.

Я положила шприц на журнальный столик и вернулась на пол. Кузя быстро занял место на моих коленях и закрыл глаза, свернувшись клубком.

– Болеешь, лохматик. Скоро поправишься, – я погладила его по спине.

– Чай будешь? – предложил Кирилл. – Есть печенье.

– Спасибо, я не хочу. Честно.

– Тебе спасибо.

Глаза Тополева светились благодарностью. Он выглядел таким серьёзным и строгим, что мне стало его жаль.

Он оглянулся, как бы извиняясь за беспорядок в квартире. Но мне такая обстановка была привычной. В доме уже не новая мебель, и здесь достаточно тесно для троих человек. Поэтому вещи, например, приходится досушивать, используя стулья.

– Я буду каждый день делать уколы, – успокоила я его. – Сколько понадобится, Кирилл…

– Спасибо ещё раз, Алеся. Но нам, к сожалению, надо возвращаться в школу, – Тополев снова стал лохматить свои волосы, видимо, потому что нервничал. – Уже второй урок скоро закончится. А потом алгебра. Директриса ведёт. Нам влетит, если опоздаем.

– Ты похож на свою собаку, – улыбнулась я. – Слышишь, Кузя, нам пора.

Пёс открыл один глаз и быстро закрыл его обратно, подёргивая лапой.

– Эй, хитрец, я всё видела. Вставай, лохматик.

Кузя нехотя поднялся и пошёл нас провожать.

– Ну, не скучай. Я скоро приду. Ещё три урока осталось. Понял? – Тополев потрогал нос собаки и улыбнулся. – Кажется, нос «мокреет».

Пёс завилял хвостом и улёгся на свою лежанку, сделанную из чьей-то старой куртки.

– Пока, Кузя. До завтра! – попрощалась я.

До школы мы с Кириллом шли быстрым шагом, но всё равно не успели к концу урока.

– Ты не переживай. Я сам договорюсь с историком.

– Я не переживаю. Главное, чтобы твоя собака поправилась.

– Поправится. По-другому и быть не может.

– Тополев! – за нашей спиной раздался грозный голос.