Мажор из прошлого. Танец на осколках

Глава 9. "Кредит"

— Что? — переспрашиваю я и хмурюсь.

— Знаю, малышка ты в полном шоке, но я абсолютно серьёзен, — подмигивает Дима. — Скорее беги собирать вещи, если нужно, я помогу.

— Почему я должна к тебе ехать? — корректирую вопрос.

— В смысле? — усмехается Дима. — Потому что на кону важный конкурс, а у меня есть место для тренировок вне зала. Ты же помнишь, насколько это важно? И как много ты пропустила, пока болела?

Мама на этом моменте резко отворачивается к окну. Мне снова становится очень и очень её жаль. Так хочется помочь, но здесь уже ничем не поможешь. Дима воспринимает мою заминку как согласие:

— Вот и славно. Тебе помогать или я могу чай попить?

— Не думаю, что это хорошая идея, — возражаю я. — Если тебя беспокоит отработка номера, то не стоит. Свою часть я могу репетировать и тут.

— И мешать Татьяне Анатольевне? Не стоит. У неё сейчас и так непростой период в жизни, твоя суета будет только нервировать. Верно говорю, тёть Тань?

Мама рассеянно кивает. Мне кажется, ей просто всё равно сейчас, лишь бы оставили в покое. Сжимаю кулаки.

— Вот именно поэтому я и должна остаться тут. Чтобы ей помочь.

— Кать, ну чего ты? — Дима закатывает глаза. — Сколько ты ещё у неё под юбкой сидеть собираешься? Не пора ли как-то к самостоятельной жизни готовиться? Ты же взрослая девчонка в конце концов. Пора вести себя соответствующе.

— В смысле, — я взмахиваю руками. — Дима, блин, что ты несёшь?!

Мне хочется высказать ему всё, что я думаю. О том, какой он мерзавец, как использовал меня. Растоптал! Наговорил столько обидных вещей, угрожал, доказывал, что я никто и звать меня никак. А теперь что? Делает вид, что у нас всё хорошо? Будто ничего не произошло? Или произошло, но не с нами?

А я помню. Как он зажимал Кристину у шкафчиков, как не спорил с тем, что я его содержанка, как унизил меня в зале и как она после этого требовала держаться от него подальше. О, сейчас мне очень хочется выполнить просьбу Кристины.

Чего он добивается? Я не понимаю! Ответить он не успевает.

— Кать, хватит кричать, — вмешивается мама. — Тебе и правда лучше с ним поехать. Кто-то должен присмотреть за тобой, пока я… вот… — она вздыхает. — Ты же уставшая, с тренировки приехала, а я даже не готовила ничего.

— Мам, да брось, — я теряю воинственный запал. — Я сама всё приготовлю. Сейчас мне нужно о тебе позаботиться.

— Брось. Поезжай с Димочкой. Тебе ещё жизнь жить, свою семью строить. Не надо тратить молодость на заботу обо мне. Поезжай. Там и глядишь, слюбитесь, да свадебку сыграете.

— Мам!

— Вот именно! — внезапно подхватывает Дима. — Иди давай, а то ночь на дворе. Татьяне Анатольевне уже спать пора, да?

Мать кивает. Я отступаю, мотая головой из стороны в сторону, Дима цыкает и поднимается.

— Хотя да, ты права. Пожалуй, стоит помочь тебе, а то до утра возиться будешь.

Он хватает меня под руку и тащит в комнату. Когда мы оказываемся на месте, я сердито вырываю руку:

— Какого чёрта?! Тебе было мало того, что случилось днём?!

— Ты мне скажи, — хмыкает Дима. — Тебе напомнить про расходы?

— Слушай, но ведь никто не заставлял этого делать, — пытаюсь защититься я. — Я благодарна твоей семье и тебе, но черту, пожалуйста, не переходи. У меня папы… — голос срывается, и я сглатываю, пытаясь вернуть самоконтроль. — Мне нужно время. У нас проблемы, сам видишь. Я решу всё, но по-своему.

— Ты? Серьёзно? — он смеётся. — Кать, ничего ты не решишь. Я сказал тебе, собирай вещи, или проблем у тебя будет больше. Ты знаешь, что мои родители не последние люди в федерации, на них накладываются определённые обязательства. Так что наше участие в соревнованиях работает на поддержание статуса. Мы с братом обязаны были в это вписаться, но, увы, найти партнёршу, сама знаешь, задачка так себе. А тут ты, маленькая, подходящая, из небогатой семьи. Да еще с такими данными. Твой отец подписал что-то вроде кредита на учёбу, всё по закону. Можешь, конечно, попробовать оспорить его в суде, но, скорее всего, ничего не выйдет. Да и… разве у тебя есть лишние деньги на адвоката? — Дима усмехается и отходит. — Собирайся, даю тебе двадцать минут.

— Что я успею за двадцать минут? — слабым голосом шепчу я.

— Ничего. Если чего не хватит, потом заедем, — бросает он и выходит из комнаты, оставляя меня в одиночестве.

Меня трясёт, будто от холода. Щеки горят, а пальцы подрагивают. Опираюсь на шкаф ладонью, медленно выдыхаю. Касаюсь горла, оттягиваю ворот футболки. Такое чувство, будто меня душат, но ничего особенного. Напоминание о папе ледяной иглой пронзает сердце. Надо бы спросить у мамы, правда ли то, что Дима рассказал про этот «кредит», но, чувствую, сделать это я смогу ещё очень и очень нескоро.

И что теперь? Мне правда собираться? Ехать к нему? Тому, кто растоптал мою жизнь сегодня? Кто ни во что меня не ставит? Нет, мне нельзя ехать с ним. Будет только хуже. Да лучше уж должницей остаться, чем так унижаться.

Телефон вибрирует и я, сама не знаю, отчего вздрагиваю и спешно смотрю на экран. Тут же накрывает разочарованием, это всего лишь реклама ювелирного, который никак не может закрыться. Я зачем-то надеялась на сообщение от другого человека.

Может самой ему позвонить? А хотя…

Обнимаю себя за плечи. Дэн прав, я совсем некрасиво поступила с ним. Если бы позволила дойти до квартиры, может, и не вляпалась бы сейчас с Димой. Чёрт…

Нет, звонить ему нельзя. Это нечестно. И подло. У него своя жизнь, свои проблемы и прочее, а я… буду пробовать разобраться со всем сама. Не буду навязываться.

Да. Сейчас просто период такой, когда плохо вообще всё. Может, если я выиграю для них этот конкурс, то меня оставят в покое? Смогу избавиться и от Димы, и от этого загадочного «кредита».

Звучит-то хорошо и разумно, но на сердце скребут кошки. Смотрю на чёрный экран телефона и жду-жду-жду спасительного сообщения, но его всё нет. Зажмурившись, я убираю телефон в карман, вытаскиваю из-за шкафа чемодан и раскрываю его на полу. Хорошо что частые разъезды по соревнованиям дают представление о том, что именно стоит взять с собой.