Мажор из прошлого. Танец на осколках

Глава 17. Брать себя в руки

Я чуть не поперхнулась от заявления Димы. Он хочет, чтобы я притворялась его невестой? Нафига это ему надо?! А мне?

Учитывая, что если Кристина узнает об этом, она найдет, как мне подгадить… Она ясно дала понять, что делиться со мной парнем в её планы не входит, а уж позволять мне выйти за него замуж и подавно. Перспектива, скажем, так себе. Да и не верю я, что Дима найдет, как решить мои проблемы с банком. Обычно он умудряется найти только как эти проблемы создать.

— Ты совсем с дуба рухнул, Дим? — ошарашенно выдыхаю я. — Зачем тебе это? При чем тут вообще твои родители и тем более… Дэн?

На лице Димы появляется даже не улыбка… оскал. И мне становится страшно. Но сдаваться и соглашаться на этот бред не собираюсь. Во-первых, замужество – последнее, что меня сейчас интересует, а во-вторых, даже если заинтересует, Дима будет последним в списке тех, за кого я согласилась бы выйти.

— Мне достаточно одной причины — я так хочу, — отвечает Дима. — Давай, собирай шмотки, жду тебя внизу. На тренировку пора, а то задницу себе отрастила. Хотя… я с удовольствием ее сегодня потрогаю.

Я не представляю, что на это говорить. Уж что-что, а обвинение в лишнем весе точно беспочвенны. Пока в больнице лежала, даже скинула килограмм пять. Раньше, чем я успеваю возразить, Дима уходит из комнаты, а я понимаю, что у меня даже руки трясутся. Я встречалась с ним почти три года, как я могла не замечать, что он… такой?

– Я никуда с тобой не поеду. Мне нужно домой, у мамы какие-то проблемы, так что на тренировку я приеду позже.

– Кать, ты реально не врубаешься? – ухмыляется Дима. – Ты будешь делать ровно то, что я сказал.

– С какого перепугу? – взрываюсь я. – Ты меня слышал вообще?! У моей мамы проблемы! И пока я не помогу ей, мне плевать на всё!

Я собираюсь выйти из комнаты, но Дима ловит меня за локоть, больно сжимает его и заставляет остановиться.

– Слушай сюда, Катенька. Тебе лучше следить за язычком и не устраивать истерик. А то вдруг в квартире твоей матери санитары из психушки? Делают опись всего, что в вашем клоповнике есть, наблюдают за тем, как ведёт себя твоя мать и насколько она самостоятельна в вопросах. Ты же прекрасно понимаешь, какие выводы они сделают? К слову, у меня, в каком-то смысле, есть некоторые знакомства, которые могли бы повлиять на результат этой… проверки, скажем так.

Сердце стучит уже в горле, по спине ползут липкие щупальца страха, а ноги кажутся ватными.

Мама… как же это? Я будто наяву вижу, как чужие люди ходят по нашему дому. Заходят в спальню к маме, видят там бардак. Она забывает класть вещи на места, может оставить где-то на виду то, что не стоит показывать, кому попало. Оставлять мусор. Я, конечно, захожу прибраться, но вчера уехала, не успев ничего сделать, сегодня не появлялась.

Она и не готовила давно, суп, как сама сказала, уже доела, так что к не слишком впечатляющей богатствами картине прибавляется пустой холодильник, грязная посуда в раковине, возможно ещё что-то, что мама забыла убрать в шкаф или холодильник.

Ей и правда нужна помощь. Она сейчас просто не видит, что что-то не так. Обычно она аккуратная, но после случившегося элементарно забывает сходить помыться, большую часть дня занимается не пойми чем.

– Зачем ты так? – спрашиваю, пытаясь сдержать слёзы. – Ты же знаешь… что мы пережили.

– Конечно, знаю. А ещё знаю, что ей нужна помощь, ты же не станешь это отрицать? Вот только помощь может быть разной. Я могу оплатить ей хорошего психиатра, который выпишет правильные таблетки, а могу направить в государственную психушку.

Сердце ухает в пятки, кожа покрывается колючими мурашками. У родителей не было лишних денег, поэтому мне часто приходилось проходить диспансеризацию в обычных поликлиниках и их состояние оставляло желать лучшего. Почему-то мне кажется, что в случае с психиатрической клиникой картина будет ещё хуже. Не хочу, чтобы мама туда попала.

– И чего… ты хочешь?

– А я уже объяснил. Ты делаешь, что я сказал, становишься моей женой и, наконец, прекращаешь ныть, берёшь свои вещи и идёшь на тренировку.

– Я не понимаю… – слезинка, всё же срывается с ресниц, и я стираю её ладонью. – Зачем? Почему ты это делаешь?

– Разговорчики, Катя. Нам пора на тренировку, пока зал не битком набит. И не ной, это бесит.

Дима выходит из комнаты, а мне приходится бороться с желанием свернуться на кровати калачиком и плакать, но не думаю, что здесь мне это позволят. Нужно что-то срочно менять. Брать жизнь в свои руки. То, что происходит – ненормально! Но сделать нужно как-то хитро и осторожно. Я ведь не могу знать наверняка какими ещё рычагами давления на меня Дима обладает.

Наспех закидываю вещи в спортивную сумку, выхожу из комнаты, потом и квартиры. Выхожу на улицу и сажусь в машину Димы. Черный матовый спорткар был его второй любовью. После самого себя, конечно.

Он довольно ухмыляется, кажется доволен моей покладистостью, что злит ещё сильнее. Только бы не выдать себя.

Едем молча. Дима пытается завязать разговор, но я его игнорирую. Он психует, включает музыку погромче, подрезает людей. Страшно ехать с ним. Особенно после аварии. Стараюсь отвлекать себя мыслями о маме, но то и дело отвлекаюсь и вспоминаю вчерашнюю поездку с Дэном.

Казалось бы, мотоцикл куда опаснее автомобиля, но почему-то сидя позади него, прекрасно осознавая, что если отпущу и перестану обнимать его, то шлёпнусь на асфальт и останусь без кожи. И всё же мне было спокойно, я чувствовала себя в большей безопасности, чем в навороченной и напичканной всякими подушками машине Димы.

Наконец, эта безумная поездка завершилась. Никто не пострадал, к счастью, только мои нервные клетки. Выходим на улицу, забираю свои вещи. Дима смотрит с подозрением и явно о чём-то догадывается, но я решила, что если уж врать, то врать до конца и не подаю вида. Правда, когда мы входим в раздевалку, на меня всё же накатывает паника, ведь Дима идёт за мной.