Мажор на курорте.Эй, Лиссабон! У нас 10 дней ненависти или..

Глава 1

Илья

Загорелые стройные ножки, плавно перетекающие в упругую соблазнительную форму персика, который делила пополам какая-то розовая тканевая микроскопическая полоска, кажись, стринги – это первое, что я увидел, когда открыл глаза. Ты же мне не снишься?

– Ха-а-ай! – мелодичный и чистый звон колокольчиков разлетелся по моему номеру, а я растянулся в довольной улыбке.

Сон или мираж, но у обладательницы таких оху… реховых персиков оказался еще и милый голосок.

– На связи с вами…

С нами? Я думал, она со мной поздоровалась… Сдвигаю с лица угол одеяла, чтобы оценить обстановку и остальные части тела.

– Мои хорошие, скучали? Я очень!

С кем ты там верещишь, соловушка. Да еще и на чистом русском. Разве не меня должна обслуживать? И хотя бездник только через три дня, но такой комплимент от отеля мне уже нравится. Слюной захлебываюсь, когда глазами нащупываю две впадины на ее пояснице – не Марианские, но тоже глубокие. Лизнуть хочется.

– Хи-хи… – она несет какую-то ересь, а я еще пару секунд сканирую модельную фигурку, которая светится в солнечных лучах, проникающих сквозь матовые стекла в мой номер.

Она двигается, как кошка, источая элегантность и грациозность. Раздвигает панорамные двери, но не спешит выйти на террасу. И правильно. «Эй, деловенция! Будущий именинник уже тут!», – вслух я, конечно же, этого не произношу, боюсь, что глюки рассеются. Потому что незнакомка совсем странная. Она держит перед собой мобильник и снимает все на камеру.

– Ребята, вы только гляньте, какие тут виды. На моей вилле есть выход на террасу с бассейном, а прямо за…

Так дело не пойдет. У нас еще ниче с ней не было, а она уже мою виллу приватизировала. Вот ушлая.

– Ну что, загорелые стройные ножки, пора уже вам забраться на Илюшкины крепкие плечи, – бормочу себе под нос, приближаясь к незнакомке.

И то ли она глухая, то ли, потому что занята там беседой со своим телефоном или тем, кто в нем. В общем, деловенция меня совсем не слышит и не замечает, пока я не обвиваю рукой ее талию и не начинаю притягивать к себе. Вот тут-то и включается на всю мощь опера Пуччини. Визг разносится такой, что я всерьез беспокоюсь о стеклах не только в номере, но и на остальных ближайших виллах побережья.

Эта очумелая роняет телефон и начинает брыкаться. Я, не найдя лучшего решения в сложившейся ситуации, тащу ее бьющееся в конвульсиях тело и закидываю на кровать. Хватаю ее запястья и завожу руки над головой. Телом в тело. Лицом к лицу.

– Не пустозвонь, персик. У меня очень чувствительные перепонки, – впиваюсь в ее широко раскрытые глаза. Зеленые, как тина, как непроходимые джунгли и как… мое представление о райском отдыхе.

– А яйца?

– Что? – удивляюсь смене ее настроения. Хотя, она же мой подарок. Может, дошло до девчонки, что пора исправляться?

Губами прижимаюсь к ее уху, ослабив хватку и дав волю ее телу.

– Ёбр-бобр! – ору и шиплю одновременно, когда из легких вылетает последний кислород, а из глаз сыпятся искры.

Деловая мандафля не идет на переговоры. И яйца ей мои сдались, как собаке десятая лапка. Полагал наивно, что она их только нежно в своих ручках покатает, как бильярдные шарики, а не зарядит со всей дури хрупкой стройной ножкой.

– Вернись, идиотка! – одной рукой пах зажимаю, второй пытаюсь поймать эту змеюку, а та прыткая уже из-под меня умудрилась вылезти и даже лыжи к выходу навострила.

– Сам идиот! Хам! И маньяк! Я сейчас охрану вызову, чтобы тебя выпнули под зад из моего номера.

– Слышь, деловенция! Ниче не попутала? Вообще-то, это моя вилла, – режу воздух указательным пальцем, тихонько добавляя – Странный подарочек, ничего не скажешь…

Она смотрит на меня испуганным кузнечиком, но успевает зачем-то схватить чайник. И теперь угрожающе метит его в мою физиономию. Вот это орудие самообороны, да и только…

– Ты че несешь, дух лукавого? – потом смотрит по сторонам, и ее милое личико наполняется светом, словно кто изнутри включил лампочку. – Сейчас ваучер достану, и сам убедишься.

Меня конкретно забавляет ее растерянность, когда она в одних стрингах, коротком топике и с чайником в руках начинает боком пятиться к дверям шкафа.

– Ага, – с ноткой иронии в голосе соглашаюсь я.

– Ох! – восклицает недоразумение, и она же мой до сих пор неразвернутый подарок, ошарашенно разглядывая содержимое шкафа. Не, конечно, там не все вещи. В чем прилетел, то и закинул. Остальное еще покоится в неразобранном чемодане. – А где моя одежда?

– На тебе, – я расслабляюсь и вальяжно направляюсь к ней, сокращая, между нами, расстояние, девчонка тут же снова выпускает коготки. – И прямо сейчас я готов сорвать с тебя эти несчастные остатки скромности.