Мажор по соседству. Сердце на куски

Глава 4 - Короткое замыкание

Ляля

— Мам, я сегодня поздно! — кричу, поправляя в прихожей волосы и нанося на губы морковный блеск.

— Какие-то грандиозные планы? — выходит ко мне родительница, вытирая руки кухонным полотенцем.

— Ага, Фёдор меня в кино пригласил, — улыбаюсь своему отражению.

— Сподобился всё-таки?

— Ну, мам!

— А что? Парень с осени за тобой увивается, а толку нет.

— Он просто растягивает удовольствие, — улыбаюсь я, хотя в глубине души полностью согласна с мамой.

Мужчина должен быть решительным. Волевым. Пришел, увидел, победил. А не тянуть кота сами знаете за что.

— А ты уверена, что такой парень нужен тебе, Лялечка?

— Мам, мне ведь восемнадцать, — подмигиваю я ей и обуваю босоножки на высоком каблуке, — самое время узнать об этом.

— Э-э-э! Тпру!

— Знаю, знаю... я буду хорошей девочкой, обещаю!

— Ну, коль так...удачи тебе!

Фильм был ужасно скучный. Плоские шутки, притянутый за уши сюжет. Безобразная банальщина. Но Фёдор, как обычно, спас ситуацию, засыпая меня шутками, прибаутками и беззаботной болтовней. Мне с ним легко.

— А ты знала, Ляль, что у кальмаров и осьминогов три сердца? Одно сердце, называемое системным, обеспечивает циркуляцию крови в организме, а остальные два, называемые ветвистыми, качают кровь через жабры, – выдал мне, казалось бы, тысячный бесполезный факт парень и задорно улыбнулся.

— Счастливчики, — ответила я.

— Почему? — искренне удивился Фёдор.

— Потому что им не так уж и просто разбить сердце. В запасе всегда есть ещё два.

— Х-м, а я об этом как-то не подумал, — поправил свои очки Фёдор указательным пальцем.

— А вот и мой дом, — кивнула я на показавшуюся из-за угла элитную многоэтажку.

— Ляль, а можно я тебя до квартиры провожу? Не против?

— Ну, проводи, — благосклонно склонила я голову, ещё раз пристально рассматривая своего ухажера.

Темноволосый. Зеленоглазый. Да, немного долговяз и не слишком мускулистый, но это ведь не главное в мужчине. Фёдор всегда смотрит на меня с восхищением – вот, что действительно важно. Обходительный, интеллигентный и невероятно умный. Студент последнего курса химфака с прицелом на магистратуру. Да и вообще, просто хороший правильный парень, на которого можно положиться.

Заходим в калитку, дальше в подъезд и к лифтам, всё так же болтаем про кальмаров и осьминогов. Хохочем. Створки лифта раздвигаются, и я молниеносно выпадаю в нерастворимый осадок.

Это Он!

Мажоров Мажор Мажорьевич!

Что б его!

Стоит, хищно смотрит своими зенками на меня и Фёдора, пока на нём самом виснет очередная пластилиновая обезьянка. И где он находит таких уникальных особей? Ногти, наращенные как у Фредди Крюгера, на глазах «хлопай ресницами и взлетай» и косметики на лице столько, что, кажется, ударь её сейчас об стенку, так штукатурка эта тут же вся потрескается и осыплется.

Мрак! Ну и вкус у мажора!

— Привет, Фёкла, — прищурившись, издевательски цедит мой сосед, слегка поджимая губы, и поглядывая на мои руки.

Ах да, я же в предплечье Фёдора вцепилась, боясь выцарапать этому недоумку его голубые глазищи.

— Глафира, — елейно поправила я.

— Плевать, — пожал он плечами, а я хищно оскалилась.

Ну, фашистская морда, получай гранату.

— Странно, помнится ты неделю назад с другой девушкой был. Потерялась?

— Малышка, — обратился мажор к своей гидроперидной фифе, — ты понимаешь, что бормочет эта женщина?

Задохнулась. Как этот ушлепок меня назвал?

— Милый, кто это вообще такая?

— Это? — издевательски хохотнул мажор, — Это Евлампия...

— Глафира, — почти зарычала я, но беспардонный нахал даже бровью не повёл.

— И она, как видишь, не в себе. Всё никак не может пережить, что я бортанул её, не оценив всё то, что она мне так настойчиво предложила.

— Парень, это, кажется, ты не в себе, — сделал шаг вперед Фёдор, — ты как вообще смеешь так с девушкой разговаривать?

— Откуда писк? — спросил мажор и закрутил головой, делая вид, что не понимает, кто с ним говорит.

Урод!

— Федь, не трать жизненную энергию на всякую ерунду.

— Что ты сказала? — оскалился мажор.

— Так уж и быть, повторю для особо одарённых. Ты – всякая ерунда. Дошло? Переварилось? Усвоилось? – буквально выплюнула я в его самодовольную рожу.

— Почему этот грубиян называет тебя странными именами? – игнорируя всех, спросил меня Фёдор.

— Потому что он и сам странный, разве не видишь? — пожала плечами. Очевидно же!