Мажор, ты достал

Глава 2.

Тишину ночного кампуса разрывал только тяжёлый стук собственного сердца Алисы в ушах. Она стояла, вцепившись в баллончик так, что пальцы занемели, а перед ней, наслаждаясь её паникой, возвышался Артём. Его ухмылка казалась таким же ярким пятном в темноте, как и его проклятый автомобиль.

— Ну что, великий художник? – он медленно обошёл её по кругу, заставляя поворачиваться вслед, как загнанного зверька. – Планировала шедевр авангарда? Что-то в стиле «Возмущённая нищенка» или «Кислотные слёзы»?

— Заткнись, – выдохнула она, ненавидя тот факт, что голос дрожит.

— О, смотрите-ка, у неё ещё и язык есть, – он остановился прямо перед ней и выхватил баллончик из её рук одним резким движением. Его пальцы коснулись её ладони. Алиса вздрогнула. – Мило. Очень мило. Думаешь, это что-то изменит? Завтра утром какой-нибудь неудачник на мойке за пять тысяч всё отчистит, а я даже и не замечу.

Он подбросил баллончик в воздухе и поймал его.

— А вот твоя судьба, Соколова, была бы куда интереснее. Хранение с целью порчи имущества… а это уже не школьные шалости. Особенно когда стоимость этого «имущества» сопоставима с бюджетом твоего факультета за десять лет. Тебя бы вышвырнули из универа с треском. А потом мои юристы подали бы иск. Твоей маме, наверное, было бы приятно оплачивать рестайлинг моего авто? – он говорил тихо, почти ласково, и от этого его слова звучали ещё страшнее.

Сердце Алисы упало куда-то в ботинки. Она не думала о последствиях. Воспалённое сознание рисовало только картинку мести, но не то, что будет после. Мама… одна, работающая на двух работах. Мысль о том, что из-за её глупой выходки на семью обрушатся долги, заставила её похолодеть изнутри.

— Я… – она попыталась что-то сказать, но слова застревали в горле комком стыда и страха.
— Молчи, – резко оборвал он. – Ты уже достаточно наговорила своим идиотским поступком.

Воронцов задумался, постукивая баллончиком по ладони. В его глазах играл какой-то странный, хищный огонёк. Алиса понимала, что он решает её судьбу. Сейчас один его звонок – и всё кончено.

— Слушай сюда, – наконец произнёс он, и в его голосе появилась деловая, не терпящая возражений нотка. – У меня к тебе есть предложение. Вернее, ультиматум. Ты делаешь то, что я скажу, и мы забываем об этой ночной экскурсии. Как будто её и не было. Отказываешься – завтра утром твоя рожа будет в кадрах охранной камеры на столе у декана и участкового. Выбирай.

Алиса сглотнула. Выбора, по сути, не было.

— Что нужно сделать? – прошептала она.

— Завтра у меня вечеринка. На моей новой квартире. Нужна прислуга. Уборщица, посудомойка, рабыня, в общем. Одна девица, которая должна была помогать, соскочила. Ты её заменишь.

Он сказал это так буднично, как будто предлагал ей чашку кофе. Алиса ощутила, как по щекам разливается жгучий румянец унижения.

— Что?! Я не буду твоей прислугой!

— Будешь, – парировал он. – Или ты предпочитаешь карьеру преступницы? Уверяю тебя, мыть полы – куда более светлая перспектива, чем топтать их в коридорах суда. А выбор за тобой.

Артем посмотрел на неё, и в его взгляде не было ни капли шутки. Он был абсолютно серьёзен.

— Всё будет честно. Работаешь с восьми вечера до… пока не закончится последний гость. Язык за зубами, улыбка на лице, никаких косых взглядов. Выполняешь всё, что тебе скажу я или мой помошник Игорь. После этого мы квиты. Ты больше не подходишь к моей машине и ко мне ближе чем на пятьдесят метров. Договорились?

Ненависть захлёстнула её с новой силой. Мажор не просто наказывал её. Он ставил её на место, ясно давая понять, кто здесь грязь под колёсами, а кто – тот, кто за рулём. Мысль о том, чтобы прислуживать ему и его таким же надушенным друзьям, была отвратительна.

Но мысль о маме, о долгах, о позорном исключении…

— Договорились, – выдавила она, глядя куда-то себе под ноги.

— Что-что? Не расслышал, – он поднёс ладонь к уху, насмехаясь.

— Договорились! – почти выкрикнула она, поднимая на него глаза.

— Вот и славно. – Он продиктовал ей адрес в самом престижном районе города. – Не опаздывай. И надень что-нибудь… нейтральное. Чёрное. Чтобы пятна были не так заметны.

Затем развернулся к своей машине, бросив на прощание:
— Баллончик, кстати, я конфискую. На память.

Сел в «Порше», завёл двигатель, и через секунду красный свет его задних фар растворился в темноте. Алиса осталась стоять одна после парковки, сжав кулаки. Победа обернулась сокрушительным поражением. Худшее было впереди.