Мажор, ты достал

Глава 4.

Утро после вечеринки встретило Алису свинцовой тяжестью во всём теле. Казалось, даже ресницы болят. Она проспала первую пару, чего себе никогда не позволяла, и пришла в университет ко второй, чувству себя выжатым лимоном. В голове стучало только одно: «Квиты. Всё кончено. Я больше никогда его не увижу».

Университетский коридор был полон народа, но её взгляд сразу же, словно наведённый радар, выхватил в толпе высокую фигуру в идеально сидящей куртке. Воронцов стоял, прислонившись к стене, и о чём-то оживлённо разговаривал с сокурсником. Он выглядел так, будто не провёл бессонную ночь, а вернулся с курорта – свежий, отдохнувший и абсолютно довольный собой.

Алиса опустила взгляд и попыталась проскользнуть мимо, раствориться в потоке студентов. Но мажор её уже заметил. Боковым зрением она увидела, как он кивнул собеседнику и направился к ней. Сердце ёкнуло от предчувствия новой пакости.

— Соколова, – голос Артема прозвучал прямо у неё над ухом. Она вздрогнула и остановилась, не в силах заставить себя поднять на него глаза. – Что, не узнаёшь? Или служанкам не положено смотреть господам в лицо?

Она медленно подняла голову, впиваясь в него взглядом, полным всей накопившейся злобы.

— Мы квиты. Ты сказал сам. Отстань от меня.

— Квиты? – он приподнял бровь с преувеличенным удивлением. – Ты насчёт вчерашнего? Ну, это была лишь первая часть. Испытательный срок, так сказать. А сегодня – часть вторая.

Внутри у неё всё оборвалось и похолодело.

— Что? – выдавила она. – Ты издеваешься?

— Ни капли, – он улыбнулся, и это была улыбка крокодила перед тем, как заглотить добычу. – Видишь ли, после твоего неловкого падения с подносом моя любимая, очень редкая ваза эпохи Мин разбилась. Ну, не совсем разбилась, получила скол. Но её историческая и художественная ценность безвозвратно утрачена.

Артем лгал. Алиса это знала наверняка. Она помнила тот грохот – падали только бокалы. Никаких ваз.

— Ты врешь, – чётко сказала она.
Его глаза сузились. Ему не понравился прямой вызов.

— Ты? – он наклонился ближе, и его голос потерял насмешливый оттенок, став низким и опасным. – Уверена, что хочешь оспаривать мои слова? У меня есть свидетели. Гости и Игорь. Все подтвердят, что ваза была. И её теперь нет.

Она поняла, что он просто не отпустит её. Мажор нашёл новую игрушку, и будет гнуть её, пока не надоест. Бессилие снова сдавило горло.

— Сколько? – прошептала она, ненавидя себя за эту слабость.

— О, это очень мило с твоей стороны, что ты предлагаешь оплатить, – язвительно сказал он. – Но нет. Денег мне с тебя не надо. Они у меня есть. А вот времени… его вечно не хватает. Особенно на такую рутину как учёба.

Он выдержал театральную паузу, наслаждаясь её смятением.

— У меня небольшие проблемы с рефератом по политологии. Точнее, его нет вообще. И появиться он должен дня через три. Ты же журналистка, должна уметь копать и писать. Вот и покопаешь, и напишешь. Качественно. И тогда мы действительно будем квиты. Окончательно.

Алиса смотрела на него, не веря своим ушам. Он заставлял её делать за него его же работу? Это было даже унизительнее, чем мытьё полов.

— Я не буду…

— Будешь, – перебил он. – Тема: «Трансформация института лидерства в условиях цифровизации общества». Материалы я тебе сброшу. Что-то там у меня валяется. Встречаемся после пар в библиотеке. Не опаздывай.

Он развернулся и ушёл, оставив её стоять посреди шумного коридора с ощущением полной катастрофы. Он не просто издевался. Он впутывал её в свою жизнь, делал соучастницей своего обмана. И хуже всего было то, что под прицелом снова оказывалась её учёба.

***

В библиотеке царила тихая атмосфера, которую Воронцов нарушил одним своим появлением. Он вошёл небрежной походкой, громко поздоровался с библиотекаршей, которая лишь вздохнула, и плюхнулся на стул напротив Алисы, откинувшись на спинку.

— Ну что, ботаничка, нашла уже что-то умное? – он бросил на стол свою кожаную сумку, из которой выглядывал то ли планшет, то ли папка с документами.
— Я не собираюсь делать за тебя твою работу, Воронцов, – прошипела она, стараясь говорить как можно тише.
— А я не собираюсь выслушивать вопли декана, – парировал он, доставая телефон и начина листать ленту. – Так что давай, работай. Я пока поруковожу.

Он устроился с комфортом, словно в шезлонге на пляже, а она, стиснув зубы, начала рыскать по каталогам, чувствуя себя абсолютно по-идиотски. Он периодически отвлекал её:

— Эй, Соколова, а это нормально, что у меня тут пол-абзаца скопировано из Википедии? Я же вроде выделил это кавычками…
— Ты вообще понимаешь, что это слово значит? Я сам первый раз его вижу.
— Может, хватит уже? Я голодный. Пойдём, я тебя в столовой покормлю. Рабыню надо хорошо кормить, чтобы лучше работала.

Она не отвечала, просто продолжала делать свою работу – нет, его работу. И чем больше она погружалась в тему, тем больше понимала, насколько это на самом деле интересно. Она читала статьи, выписывала цитаты, выстраивала логические цепочки. Алиса забывала о его присутствии, уходя в себя.

Артём сначала строил гримасы, зевал, потом перестал отвлекать её, потом просто молча наблюдал за ней. Он смотрел, как она хмурит брови, концентрируясь, как прикусывает губу, обдумывая фразу, как её пальцы быстро бегают по клавиатуре. Её лицо, обычно напряжённое и злое в его присутствии, сейчас было спокойным и увлечённым. Обычно девушки вокруг него либо хихикали, либо строили из себя умниц, пыжась произвести впечатление. Она же была… настоящей. Поглощённой процессом.