Мажор, ты достал

Глава 5.

Ярость, унижение и ощущение полной безнадёжности кипели в Алисе ещё несколько дней после того, как Артём вогнал её в кабалу под предлогом разбитой вазы. Мысль о том, что он безнаказанно пользуется своей властью и богатством, сводила с ума. Реферат она ему, конечно, писала — слишком уж реальными были угрозы о проблемах с учебой. Но сдаваться без боя она не собиралась, сжимая зубы и чувствуя, как внутри всё бурлит.

Ей нужна была маленькая, но ощутимая месть. Лучше сказать, маленькая пакость. Что-то, что выведет его из равновесия, но не даст повода устроить новый показательный разбор полётов. Идея пришла сама собой, простая и детская, как и её обида.

Купив в канцелярском отделе пару самых больших и уродливых кнопок, она прятала их в кармане, ощущая, как пальцы дрожат от волнения. Дождавшись, когда парковка у главного корпуса опустеет, Алиса робко оглянулась, убедившись, что вокруг никого нет. Сердце бешено колотилось, но чувство справедливости было сильнее страха. Быстро присев у его красного «Порше», она аккуратно положила обе кнопки остриями вверх прямо перед передним колесом со стороны водителя. Он проколет колесо, когда будет выезжать. Мелко, подло, и идеально

Но в течение дня всё было тихо. Алиса уже почти успокоилась, решив, что акция возмездия провалилась, когда после последней пары её резко взяли за локоть и потянули в глухую нишу около гардероба.

Воронцов. Его пальцы сжимали её руку почти до боли, а глаза горели холодным, обжигающим гневом.
— Это ты сделала, — его голос был шипящим, без капли сомнения.

Она почувствовала, как по спине пробежал холодок, но внутренняя упёртость заставила её поднять подбородок.

— Не понимаю, о чём ты.

— Не ври мне, — он прижал её к стене, навис над ней, и от этого стало не по себе. — Кнопки. Перед моим колесом. Камеры на парковке, дура, есть. Я всё видел. Вся твоя жалкая партизанская война в одном дурацком дубле.

Он видел. Мысль о том, что он наблюдал за её мелким и неуклюжим актом вандализма, была унизительнее самой провальной мести, и в груди забилось неприятное, тягучее чувство стыда.

— Ты заслужил...

— Хорошо, — он внезапно разжал её руку и отступил на шаг. Его гнев словно испарился, сменившись ледяным спокойствием. — Будем действовать твоими методами.

Артём развернулся и ушёл, не оглянувшись. Алиса осталась стоять, потирая онемевший локоть, с неприятным, тяжёлым предчувствием в груди.

Оно не обмануло. На следующее утро, открывая свой шкафчик, она почувствовала исходящий оттуда странный, сладковато-кислый запах. Внутри лежала небольшая, тёмно-серая дохлая мышь.

Алиса отшатнулась с громким криком, сердце забилось быстрее, как будто готово было выскочить из груди. Она инстинктивно хлопнула дверцей шкафчика, ощущая, как подступает тошнота.

И тут же из-за поворота, словно из-под земли, вырос Артём. В его руке был включенный телефон, камера была направлена прямо на неё. На его лице играла язвительная, довольная улыбка.

— Ой-ой-ой, какие эмоции! Какая драма! — с фальшивым сочувствием проговорил он. — Прямо Оскар заслужила. Бедная девочка, испугалась маленького грызуна?

Он приблизил камеру к её побледневшему лицу.
— Улыбнись для истории, Соколова. Думаю, подписчикам в универовских пабликах будет очень интересно посмотреть на твою реакцию. Особенно с подписью «Серая мышка в ужасе от встречи с сородичем».

Угроза висела в воздухе, густая и липкая. Он мог унизить её на весь университет, выставив посмешищем.

— Убери это, — прошептала она, с трудом выдавливая из себя слова.

— Что? Трупик? Или видео? — он сделал наигранно-непонимающее лицо.

— И то, и другое.

Он на секунду задумался, делая вид, что взвешивает её просьбу.
— Ладно. Считай, что мы квиты за кнопки. На этот раз. — Он удалил запись и небрежно ткнул пальцем в сторону её шкафчика. — Сама разберёшься с последствиями своей глупости.

Сделав несколько шагов в сторону, он обернулся. Вся насмешливость с его лица исчезла, осталась лишь холодная серьёзность.

— И запомни на будущее: если ещё раз выкинешь что-нибудь подобное, я не ограничусь мышами. Придумаю что-нибудь куда более изощрённое. Не провоцируй меня, Соколова. Ты не знаешь, на что я способен.

Он ушёл, оставив её одну с тушкой мёртвого животного и с твёрдым пониманием, что её война с Артёмом Воронцовым только что перешла на новый, куда более опасный уровень.