Мажор, ты достал

Глава 6.

Утро начиналось слишком спокойно. Алиса, придя в университет пораньше, чтобы повторить материал перед семинаром, решила сверить расписание. Она стояла у доски с объявлениями полностью погружённая в свои мысли, как вдруг привычный холодок пробежал по спине. Она узнала его присутствие, даже не видя — по звуку шагов и по тому, как воздух вокруг словно сгущался, наполняясь его самоуверенностью.

— Соколова, — раздался у неё за спиной властный, не терпящий возражений голос. — Беги в столовую, принеси мне кофе. Двойной эспрессо, без сахара.

Алиса медленно обернулась. Артём стоял, засунув руки в карманы своих идеально сидящих джинсов, и смотрел на нее с ленивым ожиданием, как смотрят на официанта в ресторане. Его взгляд скользнул по её простой кофте, и в нём читалось непоколебимое убеждение в своём праве приказывать.

Внутри у неё всё закипело. После истории с рефератом она поклялась себе не подчиняться больше этому мажору.
— Я не твоя служанка, Воронцов, — холодно ответила она, поворачиваясь назад к доске. — Принеси себе сам.

Он рассмеялся.
— Я не прошу, я говорю. Или хочешь, чтобы я рассказал твоему факультету, как ты подрабатываешь мытьём полов на вечеринках? Думаю, это добавит тебе популярности.

Удар был ниже пояса и точно в цель. Алиса сжала кулаки, чувствуя, как по щекам разливается краска унижения. Он снова использовал её слабость, её вынужденную ошибку против неё же.

— Ладно, — сквозь зубы выдавила она, не глядя на него. — Жди.

Она пошла в столовую, чувствуя его насмешливый взгляд у себя в спине. Ярость придавала ей решимости. Он хочет кофе? Он его получит.

Купив стаканчик двойного эспрессо, отошла в сторону, за прилавок с салфетками и специями. Она с силой потрясла над жидкостью солонку, а затем и перечницу. Белая и чёрная крупинки густым слоем легли на поверхность напитка. Она быстро размешала всё пластиковой палочкой и удовлетворением посмотрела на результат.

Артем ждал её на том же месте, разговаривая по телефону. Она молча протянула ему кофе. Он закончил разговор, убрал телефон в задний карман, взял стаканчик даже не взглянув на неё, и поднёс ко рту, собираясь отпить.

Алиса замерла, с затаённым дыханием ожидая его реакции.

Он сделал большой глоток. И буквально через секунду его лицо исказилось гримасой отвращения. Он резко выплюнул мерзкую смесь прямо на пол и стал судорожно вытирать язык и губы тыльной стороной ладони.
— Ты что, зараза, мне подсунула?! — его голос был хриплым от горечи и першения в горле.

Она не смогла сдержать едва заметную улыбку торжества и смотрела ему прямо в глаза, бросая вызов.

— Кофе. Двойной эспрессо. Без сахара. Всё, как ты просил.

Ярость в его глазах не предвещала ничего хорошего. В следующее мгновение он резко дёрнул её к себе, запустил руку в ее волосы, запрокинув голову назад. Её губы непроизвольно разомкнулись от неожиданности, и в следующее мгновение горько-солёная жидкость хлынула ей в рот. Жижа попала в горло, вызвав рвотный спазм. Алиса вырвалась и отпрянула от парня, пытаясь выплюнуть противную смесь.

Артём стоял перед ней, тяжело дыша. Его гнев немного поутих, сменившись холодом.

— Вкусно? — сипло спросил. — Запомни. Это вкус того, что бывает, когда ты пытаешься играть не по своим правилам.

Он сделал шаг вперёд, заставляя её инстинктивно отступить.

— А сейчас, — его голос снова приобрёл привычные властные нотки, — ты пойдёшь и принесёшь мне новый. Нормальный. И побыстрее, пока я ещё… добрый.

Последнее слово прозвучало как самая страшная угроза. В его глазах она увидела нечто, что заставило её повиноваться. Он не шутил.

Молча, опустив голову, она развернулась и побрела обратно в столовую. На этот раз купила самый обычный двойной эспрессо. Без соли. Без перца. Вернулась и протянула ему стаканчик, не поднимая глаз.

Воронцов взял его, пристально посмотрел на неё, сделал небольшой глоток, как бы проверяя, и удовлетворённо кивнул.

— Вот и славно. На сегодня урок окончен. Беги на свою лекцию, ботаничка.

Он повернулся и ушёл, как ни в чём не бывало, оставив её стоять одну посреди коридора, с привкусом горького поражения на губах. Она поняла, что его «доброта» не менее страшна его открытой злости. И игра на поле мажора была совсем невкусной.