Мажор. В путах лжи

Глава 20

Сознание возвращалось медленно, неохотно, будто пробивалось сквозь толщу ледяной воды. Сначала я почувствовала запах. Знакомый, до боли, до дрожи в пальцах. Кожа, смешанная с едва уловимым ароматом древесного одеколона и ещё чем-то опасным и родным, тем, что въелось в память после той ночи у реки, после его объятий, после поцелуя в сквере. Потом пришло тепло. Чьи-то руки бережно поддерживали мои плечи, чьё-то дыхание касалось лица - частое, взволнованное.

Я с трудом разлепила веки. Резанул свет - тусклый, уличный, но даже он показался ослепительным после беспамятства. Картинка плыла, фокусируясь медленно, мучительно.

Надо мной склонился Денис.

Его лицо было так близко, что я видела каждую ресницу, каждую тень под глазами. Он выглядел ужасно - осунувшийся, бледный, с тёмными кругами, которые не скрывал даже полумрак салона. Но глаза… В этих глазах было столько всего, что у меня перехватило дыхание. Тревога, облегчение, нежность, страх - всё смешалось в чёрных глубинах, глядящих на меня с такой жадностью, будто я могла исчезнуть в любую секунду.

- Мелкая, - выдохнул он, и это одно слово прозвучало как молитва, как благодарность, как самое сокровенное признание. - Ты как?

Я смотрела и не верила. Сколько раз за эту бесконечную неделю мне снилось это лицо? Сколько раз я просыпалась в пустой комнате, протягивая руки к призраку, который таял с первыми лучами солнца? Сколько раз я лежала в темноте, прокручивая в голове его слова, его взгляд, его поцелуй, чтобы хоть на миг почувствовать его рядом?

- Это правда ты? - собственный голос показался чужим - хриплым, слабым, детским. - Или опять сон? Очередной сон, из которого я проснусь одна?

Он улыбнулся. Едва заметно, только уголками губ, но эта улыбка осветила его лицо, разогнала тени, сделала почти мальчишеским. Таким, каким он был когда-то - тем самым мальчиком из смутных воспоминаний, что обещал всегда защищать меня.

- Если ты можешь шутить, значит, всё хорошо, - ответил он тихо, и в его голосе мне послышались нотки облегчения.

Я кивнула и тут же поморщилась - голова взорвалась болью, острой, пульсирующей, будто кто-то бил молотком изнутри. Воспоминания возвращались обрывками, кусками, не складываясь в цельную картину. Кинотеатр. Свят. Вопрос. Странный, холодный вопрос, от которого внутри всё оборвалось. «А ты видела тело мамы на похоронах?». Темнота. Падение.

- Где Свят? - спросила я, с трудом ворочая языком.

Денис на мгновение отвёл взгляд, и в этом движении мне почудилось что-то похожее на ревность. Или показалось?

- Отправил его домой, - ответил он ровно, но я почувствовала и другое - стальное напряжение. - Сказал, что сам о тебе позабочусь.

Я промолчала, прикусив губу. Мысль о том, что Денис появился именно в тот момент, когда мне стало плохо, когда Свят задал свой вопрос, царапнула что-то внутри. Но сил анализировать не было.

- Как так получилось, что он довёл тебя до обморока? - голос Дениса стал жёстче, в нём прорезались металлические нотки. - Что он тебе сказал?

Я молчала. Смотрела в окно, за которым проплывали огни вечернего города, и молчала. Потому что не могла. Не могла говорить об этом с ним. С тем, кто неделю игнорил мои сообщения, кто ушёл, оставив одну в сквере, кто сейчас везёт меня домой, чтобы потом навсегда исчезнуть.

- Не хочешь - не говори, - Денис, кажется, понял моё молчание. Голос его потерял жёсткость, стал почти мягким. - Не так уж это и важно.

Важно. Всё важно. И вопрос Свята, и закрытый гроб мамы, и его уход, и эта дурацкая надежда, которая всё ещё теплилась где-то в груди, несмотря ни на что. Но я молчала.

Машина мягко тронулась, вливаясь в поток. Я смотрела, как за стеклом проплывают витрины, фонари, тёмные силуэты прохожих, и думала о том, что вот он - рядом. Сидит в полуметре, его руки сжимают руль, его профиль чётко вырисовывается в свете уличных фонарей. Можно протянуть руку и коснуться. Можно сказать всё, что накипело. Но язык будто прирос к нёбу.

- Ты… - голос сорвался. Пришлось откашляться. - Ты планируешь вернуться домой?

Денис усмехнулся - горько, криво, как-то по-взрослому, будто ему было уже за сорок, а за плечами остался огромный жизненный опыт.

- Я уже снял квартиру, - ответил он, не глядя на меня. - Рядом с универом. Сейчас просто заберу вещи и съеду. Так будет лучше.

Сердце сжалось в тугой болезненный комок. Ледяной, колючий, раздирающий грудь изнутри. Лучше. Для кого лучше? Для него? Для меня? Для его отца, которому плевать? Кто решил, что так лучше?

- И не мни себе всякого, Мелкая, - добавил Денис, и в его голосе проскользнула та привычная колкость, за которой он так любил прятаться. - Я за тобой не следил. Просто проезжал мимо. Увидел, как ты падаешь - ну не бросать же было.

Я отвернулась к окну, чувствуя, как к глазам подступают слёзы обиды. Просто проезжал мимо. Конечно. Случайно оказался рядом в тот самый момент. Случайно успел поймать. Врать он не умел - это я знала точно. Но спорить не было сил.

За окном проплывали знакомые улицы, дома, деревья. Совсем скоро появятся ворота, за которыми меня ждёт тёплая комната, заботливая Елена Викторовна и бесконечная пустота. А он уедет. Заберёт вещи и уедет насовсем.

- Лучше, значит, - прошептала я еле слышно, скорее себе, чем ему.