Мажор. В путах лжи

Глава 23

Весна ворвалась в город неожиданно, как это всегда бывает в северных широтах - ещё вчера сугробы лежали вдоль дорог чёрными грязными глыбами, а сегодня воздух наполнился влагой, запахом талой земли и чем-то неуловимо живым, дышащим, обещающим перемены.

Я стояла у окна своей комнаты и смотрела, как с крыши срываются капли, разбиваются о подоконник серебряными брызгами. За этим занятием можно было простоять вечность - просто смотреть, как зима уступает место весне, как природа просыпается после долгого сна.

Как просыпаюсь я.

Четыре месяца. Четыре долгих месяца прошло с того дня, как я узнала правду о матери. Четыре месяца, как Денис исчез из моей жизни. И за это время я научилась… нет, не забывать. Научилась жить с этой болью, встроила её в себя, сделала частью своего мира.

Я улыбалась. Честно, искренне улыбалась - Елене Викторовне, Русому, даже одноклассникам, которые постепенно перестали коситься и начали принимать меня за свою. Я училась. Вгрызалась в учебники, сдавала контрольные, писала рефераты. Я жила.

Новый год прошёл как в тумане. Ёлка, мандарины, бой курантов, подарки от опекунов - тёплый свитер ручной вязки от Елены Викторовны и новенький ноутбук от Сергея Вениаминовича. Я улыбалась, чокалась бокалом с детским шампанским, загадывала желание под бой курантов. Желание, которое не смела произнести вслух.

Каникулы пролетели незаметно - я много гуляла одна, слушала музыку, читала книги. Не те, что задавали в гимназии, а те, что давно хотела прочесть, но всё не хватало времени. Английские детективы, французские романы, китайская поэзия в переводах.

Именно тогда, листая сборник стихов эпохи Тан, я вдруг поняла, чего хочу на самом деле.

- Я решила оставить балет, - сказала я за ужином, отважившись поговорить с опекунами. Они должны были знать и перестать стараться.

Сергей Вениаминович замер с вилкой в руке. Елена Викторовна всплеснула руками, но промолчала.

- Ты уверена? - спросил опекун после непродолжительной паузы.

- Да, - ответила я твёрдо. - Это не моё. Никогда не было моим. Я хотела быть ближе к маме, хотела понять её через танец, но… - я запнулась, но продолжила: - Это не работает. Я не чувствую того, что должна чувствовать настоящая балерина. А мама... Всё это оказалось обманом. И теперь я не хочу больше заниматься балетом.

Сергей Вениаминович отложил вилку, внимательно посмотрел на меня.

- Хорошо. Это твоя жизнь, Николь. Только тебе решать, что с ней делать. Если ты решила уйти из балета, то я только поддержу тебя. Твой отец не хотел, чтобы ты связывала с этим свою жизнь. Возможно, так правильно и лучше для тебя. Но какие у тебя планы? Уже решила, чем тебе хотелось бы заняться дальше?

Я выдохнула с облегчением. Боялась, что будет спор, уговоры, давление. Но опекун, кажется, действительно научился уважать мой выбор.

- Я хочу поступить на иностранные языки, - продолжила я. - Выучить китайский, может, ещё какой-нибудь. И параллельно, если получится, пойти на связи с общественностью. Чтобы потом… - я замялась. - Чтобы потом уехать. Или работать переводчиком. Я пока не решила точно.

Елена Викторовна всплеснула руками снова, но на этот раз с улыбкой.

- Китайский? Ох, девочка моя, это же так сложно!

- Ничего, - улыбнулась я в ответ. - Я справлюсь.

С того вечера моя жизнь обрела новую цель. Я записалась на курсы китайского, нашла репетитора по английскому, чтобы подтянуть разговорный, и с головой ушла в подготовку к экзаменам. Это спасало. Это заполняло пустоту, которая всё ещё жила где-то глубоко внутри.

С Еленой Викторовной мы стали очень близки. Она не пыталась заменить мне мать - она просто была рядом. Готовила мои любимые блюда, расспрашивала об учёбе, переживала, если я засиживалась допоздна. Иногда мы смотрели вместе фильмы, укрывшись одним пледом, и в такие моменты мне почти верилось, что у меня снова есть семья.

О матери я старалась не думать. Эта рана ещё не зажила, может, не заживёт никогда. Я не могла принять её выбор, не могла понять, как можно отказаться от собственного ребёнка, даже из лучших побуждений. Сергей Вениаминович больше не поднимал эту тему, и я была благодарна ему за это.

В игру я заходила реже. Учёба отнимала много времени, да и желание убивать монстров поубавилось. Но с ребятами из гильдии я всё ещё общалась, переписывалась в чате, иногда забегала на часок-другой.

О Дыме напоминали только старые записи в плейлисте. Он вышел из гильдии - просто написал короткое сообщение: «Времени нет играть, бывайте». Новых песен не выпускал. Исчез, растворился в цифровом пространстве, оставив после себя только голос, который всё ещё жил в моих наушниках.

Я запретила себе думать, Дым и Денис - одно лицо или нет. Слишком больно было ворошить это прошлое. Слишком много вопросов без ответов роилось в голове. Если продолжать, если пытаться строить теории, то можно было легко сойти с ума, а я... я просто хотела жить дальше.

Встреча гильдии приблизилась незаметно. Ребята обсуждали её в чате каждый день, строили планы, договаривались, кто где остановится. Я должна была быть там - как глава, как организатор, как тот человек, который объединил всех этих незнакомых людей в одну команду.

- Льдинка, ты как, готова? - написал Забияка накануне. - Завтра в шесть у входа в ТЦ, помнишь?