Мажор. В путах лжи

Глава 29

Больница днём казалась совсем другой - не такой пугающей, как ночью. В коридорах было светло, пахло лекарствами и свежевымытыми полами, где-то играло радио. Но сердце всё равно колотилось где-то в горле, когда мы поднимались на лифте на третий этаж. Может, ощущения изменились из-за отсутствия того животного ужаса, что охватил меня вчера, когда думала, что могу больше не увидеться с ней?

Денис держал меня за руку. Крепко, надёжно. Я вцепилась в его ладонь, как утопающий в спасательный круг, и боялась отпустить даже на секунду.

- Всё будет хорошо, - сказал он тихо, когда мы остановились у нужной палаты. - Ты справишься.

Я посмотрела на него, чувствуя, как дрожат губы.

- Ты зайдёшь со мной?

- Нет, Мелкая. - Он покачал головой, мягко убирая прядь волос с моего лица. - Вам нужно поговорить наедине. Я подожду здесь. Если что-то пойдёт не так, если почувствуешь, что не справляешься - просто позови. Я сразу приду.

Я сжала его руку, не в силах отпустить.

- А вдруг… вдруг я не смогу? Вдруг она скажет что-то, от чего я…

- Сможешь, - перебил Дэн. - Ты сильная, Николь. Самая сильная из всех, кого я знаю. Иди.

Он поцеловал меня в лоб и осторожно высвободил свою руку.

Я стояла перед дверью, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди. Сделала глубокий вдох. Выдох. Ещё один.

Потом толкнула дверь и вошла.

В палате было тихо. Солнечный свет пробивался сквозь тонкие занавески, ложился полосами на кафельный пол. У окна стояла кровать, а на кровати лежала она.

Мама.

Я замерла на пороге, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Это была она - и не она одновременно. Та же форма лица, те же глаза, тот же изгиб бровей. Но какая же худая. Какая постаревшая. Кожа бледная, почти прозрачная, руки - тонкие, как веточки, на простыне. Волосы коротко острижены, с проседью, которой раньше не было. Она выглядела… чужой.

И в то же время - самой родной на свете.

Наши взгляды встретились.

Мама всхлипнула. Прижала ладонь к губам, сдерживая рыдания, но слёзы уже катились по щекам, падали на подушку.

- Николь… - выдохнула она так. - Доченька…

Я заставила себя сделать шаг. Потом другой. Подошла к тумбочке, поставила цветы, которые купила по дороге, - белые хризантемы, её любимые. И замерла, не зная, что делать дальше.

Мы смотрели друг на друга. Долго, не отрываясь. Секунды тянулись, превращаясь в минуты, а слова всё не шли.

- Прости меня, - наконец прошептала мама, и голос её дрожал. - Прости, доченька. Я… я не знала, как поступить. Думала, так будет лучше. Для тебя. Для папы. Я не хотела быть обузой, не хотела, чтобы ты всю жизнь таскала меня на себе. Я думала… думала, что умереть для вас - это самый лучший выход. А потом стало поздно. Ты уже знала меня мёртвой. И я боялась, что если появлюсь, то сделаю только хуже. Разрушу всё, что ты выстроила.

Она говорила и говорила, а я стояла и слушала. Внутри было пусто. Абсолютно, звеняще пусто.

Я ждала этой встречи. Месяцами ждала. Думала, что расплачусь, брошусь к ней, скажу, как люблю. Но вместо этого стояла, как каменная, и смотрела на неё со стороны.

- Я не держу обиды, - сказала я наконец. Голос звучал ровно, спокойно. Слишком спокойно. - Правда. Я понимаю, почему ты так поступила. Наверное.

Мама замерла, вглядываясь в моё лицо. В её глазах читалась такая боль, такая надежда, что на мгновение мне стало стыдно за свою холодность. Но чувства не включались. Они словно заморозились где-то глубоко внутри. Я не знала, как правильно должна реагировать на неё... живую и слишком сильно изменившуюся.

- Ты… ты правда не злишься? - прошептала она.

- Правда, - ответила я.

И это было честно. Злость действительно ушла. Осталась только пустота.

Повисла неловкая пауза. Мама вытерла слёзы, попыталась улыбнуться - той самой улыбкой, которую я помнила с детства, но сейчас она казалась чужой. Вроде бы родной человек, но всё связанное с ней слишком чуждое.

- Ну… рассказывай, - сказала она, стараясь, чтобы голос звучал бодро. - Как учёба? Говорят, ты в новую гимназию перевелась. Как там?

- Нормально, - ответила я, садясь на стул рядом с кроватью. - Учителя хорошие, программу нагоняю. Экзамены скоро.

- А куда планируешь поступать?

- На иностранные языки. Китайский хочу выучить.

- Китайский? - мама удивилась, но в глазах мелькнуло что-то похожее на гордость. - Это же так сложно! Ты всегда была умницей, доченька.

- Не сложнее, чем балет, - усмехнулась я. - А балет я бросила.

- Бросила? - она моргнула. - Но ты же так мечтала…

- Это ты мечтала, - перебила я мягко. - А я просто хотела быть ближе к тебе. Но это не моё.

Мама замолчала. Опустила глаза. Я вдруг остро осознала, насколько мы далеки сейчас. Сидим рядом, говорим о какой-то ерунде, а между нами - пропасть в четыре года. Четыре года лжи, молчания, боли.