Мажоры и Золушка

Глава 14. Последняя капля

После того как девицы Вероники скрылись, в воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь моим тяжелым дыханием и тихим всхлипом Ани. Я все еще ощущал адреналин, бурлящий в крови, смешанный с облегчением. Но, взглянув на Аню, я снова почувствовал, как внутри поднимается волна ярости – на этих стерв, посмевших ее запугивать, и на себя, за то, что не смог уберечь ее от этого.
"Аня, тебе больно?" – спросил я, осторожно касаясь ее руки, которую Вероника так грубо сжала. На коже остались красные следы.
Она покачала головой, но я видел, как она поморщилась. "Нет, все хорошо. Просто… испугалась." Ее голос дрожал, несмотря на попытку казаться сильной.
Я сжал ее ладонь в своей. Она была холодной и влажной. "Они больше тебя не тронут. Обещаю." Мой голос звучал твердо, и я сам чувствовал, как это обещание становится клятвой.
Аня подняла на меня глаза. В них больше не было страха, только какая-то усталость и… что-то еще, что я не мог до конца понять. Благодарность? Облегчение? Может быть, даже… доверие?
"Спасибо, Дмитрий," – повторила она тише, словно боясь, что ее услышат.
В этот момент я нарушил еще одно свое "обещание". Вся моя выдержка, все мои попытки держаться на расстоянии рухнули, как карточный домик. Я не смог устоять перед ее близостью, перед ее хрупкостью, перед той благодарностью, что светилась в ее глазах. Инстинктивно я поднял руку и осторожно коснулся ее щеки. Она была мягкой и теплой под моими пальцами.
Аня не отстранилась. Она просто замерла, глядя на меня снизу вверх. В ее глазах читалось какое-то замешательство, словно она сама не понимала, что происходит.
Я почувствовал непреодолимое желание защитить ее, оградить от всего плохого, что есть в этом мире. И это желание было сильнее любой ревности, любой обиды. В этот момент я понял, что мои чувства к ней – это не просто мимолетное увлечение. Это что-то гораздо большее, глубокое и настоящее.
"Аня…" – прошептал я, сам не зная, что собираюсь сказать. Слова застревали в горле, переполненном внезапной нежностью.
Но прежде чем я успел что-либо произнести, кто-то окликнул нас.
"Аня! Ты где?" – издалека донесся встревоженный голос Тихонова.
Аня вздрогнула и отступила от меня. В ее глазах снова появился испуг. Она быстро огляделась, словно ища спасения.
"Мне пора," – пробормотала она, отрывая мою руку от своей щеки. Ее прикосновение обожгло меня, оставляя странное, тоскливое ощущение пустоты.
Не дожидаясь моего ответа, она быстро направилась в сторону голоса Тихонова, исчезая за деревьями так же внезапно, как и появилась.
Я остался стоять посреди заброшенного парка, чувствуя себя полным идиотом. Только что я был готов нарушить все свои клятвы, поддаться своим чувствам, и все закончилось так… оборванно.
Снова вспыхнула ревность. Ярость на Тихонова, который всегда оказывается рядом в самый неподходящий момент. Ярость на Аню, которая так легко ускользнула, словно наше мимолетное сближение ничего для нее не значило. Ярость на себя, за свою слабость.
Но сквозь эту бурю негативных эмоций пробивалось и другое чувство – беспокойство за Аню. Я видел страх в ее глазах, слышал дрожь в ее голосе. И я знал, что Вероника и ее подружки не оставят это просто так.
Я сжал кулаки. Мое обещание защитить Аню оставалось в силе. И в следующий раз я не буду стоять в стороне. В следующий раз я не позволю этим змеям ее обидеть. Даже если для этого мне придется нарушить все свои прежние клятвы. Даже если для этого мне придется столкнуться с самим Тихоновым. Эта мысль внезапно принесла какое-то мрачное удовлетворение. Кажется, моя выдержка окончательно лопнула. И последствия этого могут быть весьма интересными.