Мажоры и Золушка

Глава 16. Герой поневоле

Терпение лопнуло, словно натянутая струна. После той сцены у школы, где Тихонов демонстративно увел Аню, я понял, что дипломатия здесь бессильна. Вероника чувствовала свою власть, Тихонов был слеп, а Аня… Аня нуждалась в защите, которую никто, кроме меня, ей дать не мог.
На следующий день я выследил Веронику. Она обычно тусовалась с подружками за школой, в укромном местечке за старыми гаражами. Сегодня они были там втроем – Вероника, Лена и Карина – о чем-то оживленно перешептывались, поглядывая в сторону школьного двора.
Я подошел к ним быстро и решительно, прежде чем они успели меня заметить. Мое внезапное появление заставило их вздрогнуть.
"Нам нужно поговорить, Вероника," – мой голос звучал низко и твердо, без тени прежней насмешки.
Вероника скривилась. "Ах, это снова ты, рыцарь печального образа! Что тебе опять нужно?" Ее тон был вызывающим, но я уловил в ее глазах легкую настороженность.
"Оставь Аню в покое," – отрезал я, игнорируя ее колкость. "Ты и твои шавки. Еще одна попытка ее запугать, и тебе не поздоровится."
Лена и Карина переглянулись, явно напуганные моим тоном. Вероника попыталась сохранить свою браваду.
"Ты мне угрожаешь, Воронцов? Да кто ты такой?"
"Тот, кто сдержит свое слово," – ответил я, делая шаг вперед. Мой взгляд был прямым и немигающим. "Попробуй тронуть ее еще раз, и ты узнаешь, кто я такой."
Вероника усмехнулась, но ее глаза выдавали неуверенность. "Думаешь, я тебя боюсь?"
"Мне плевать, боишься ты меня или нет," – процедил я сквозь зубы. "Просто запомни мои слова. Аня больше не твоя мишень."
Не дожидаясь ее ответа, я развернулся и ушел, оставив их стоять в оцепенении. Я знал, что этот разговор вряд ли заставит Веронику отступить, но я дал ей понять, что теперь у Ани есть защитник. И этот защитник не намерен церемониться.
Действовать напрямую против Тихонова я пока не планировал. Это могло лишь навредить Ане, выставив ее причиной нашей вражды. Моей целью было устранить угрозу со стороны Вероники и ее подручных.
На следующий день после школы я снова увидел Аню одну. На этот раз я подошел к ней более спокойно.
"Аня," – позвал я. Она снова вздрогнула, но на этот раз в ее глазах было меньше страха.
"Дмитрий," – тихо ответила она.
"Я поговорил с Вероникой," – сказал я.
Ее глаза расширились. "И что она?"
"Я предупредил ее," – ответил я. "Надеюсь, она поймет."
Аня молчала, опустив голову. Я видел, как она нервно теребит лямку рюкзака.
"Спасибо," – прошептала она наконец. "Но… я боюсь, что это только разозлит ее еще больше."
"Я не позволю ей причинить тебе вред," – твердо сказал я. "Если она попытается что-нибудь сделать, скажи мне. Сразу."
В ее глазах мелькнуло сомнение. "Ты… ты действительно поможешь?"
"Да, Аня," – ответил я, глядя ей прямо в глаза. "Действительно помогу."
В этот момент вдалеке показался Тихонов. Он шел в нашу сторону с недовольным выражением лица.
"Аня! Я тебя жду!" – крикнул он.
Аня снова посмотрела на меня с тревогой. "Мне пора."
Но на этот раз, прежде чем она успела уйти, я сделал то, чего не делал раньше. Я шагнул к ней и, не обращая внимания на приближающегося Тихонова, взял ее за руку.
"Если что-то случится," – сказал я, глядя ей прямо в глаза, – "ты знаешь, где меня найти."
Ее рука в моей была холодной, но я чувствовал слабый ответный импульс. В ее глазах мелькнуло что-то новое – не только страх, но и какая-то робкая надежда.
Тихонов подошел к нам, его лицо было искажено злобой. "Воронцов! Что ты себе позволяешь?"
Я не отпустил руку Ани. Мой взгляд был прикован к Тихонову. "Я просто провожаю Аню."
"Она не нуждается в твоем сопровождении!" – взревел Тихонов, пытаясь оторвать руку Ани от моей.
Но на этот раз я не отступил. Я крепко сжал ее ладонь, чувствуя, как дрожит ее рука. В этот момент я понял, что больше не могу притворяться. Мое решение было принято. Я буду защищать Аню. Даже от самого Тихонова.
"Оставь ее в покое, Тихонов," – мой голос прозвучал низко и опасно. "Она сама решит, с кем ей идти."
На лице Тихонова отразилось крайнее изумление, смешанное с яростью. Он явно не ожидал такого отпора.
Напряжение между нами сгустилось до предела. Аня стояла между нами, словно хрупкая фарфоровая статуэтка, не зная, что делать.
И в этот момент я понял, что мой час настал. Я больше не буду стоять в стороне. Я стану ее героем, пусть даже поневоле. И пусть весь мир подождет.