Мажоры. Мой (не)правильный выбор

Глава 1

Я была идеальной девушкой «золотого мальчика». Наше будущее казалось расписанным на годы вперёд, пока он не уехал на лето, а я случайно не оказалась в мастерской его лучшего друга — главного хулигана школы. Того, от кого все советуют держаться подальше.

Но когда мой мир начал рушиться, рядом оказался именно он. Я знала: это запретно и закончится катастрофой.

Но как теперь признаться, что я влюбилась в лучшего друга своего парня?

_____________________________________________

Ну почему из всех людей в этом городе именно этот ненормальный оказался на моём пути этим вечером?

Замечаю их ещё от фонтана — Руслан сидит на спинке скамейки, Вика Смирнова — у него между коленей, запрокинув голову. Они целуются. Нет — она его ест. А он позволяет.

Смотрю на них как завороженная, руль уходит вбок — переднее колесо ловит бордюр, и меня бросает вперёд. Успеваю выставить ногу, велосипед дёргается и встаёт. Я — тоже. Одной ногой на асфальте. Вот дура.

Руслан отстраняется первый. Будто ему просто надоело. Замечает меня.

Фонарь бьёт ему в спину, лицо в тени, но я всё равно вижу — он ухмыляется. Эту ухмылку он отработал до автоматизма. Ленивая, наглая, с приподнятым уголком рта. Половина девчонок в школе от неё теряет дар речи.

— О. Новикова. — Голос хриплый, нисколько не смущённый. — Подглядываешь?

Вика оборачивается. Лицо — из мягкого в кислое за полсекунды. Вытирает губы тыльной стороной ладони и смотрит на меня так, будто я влезла к ней в спальню.

— Заблудилась? — спрашивает Руслан. — Репетитор по английскому в другой стороне.

— Просто проезжала мимо.

Вика встаёт, одёргивает юбку. Даже не смотрит на меня — смотрит сквозь.

— Я домой. Напиши мне.

Наклоняется, целует Руслана в щёку — медленно, напоказ. Он не отвечает. Даже не кивает. Вика разворачивается, каблуки стучат по дорожке, и через несколько секунд её силуэт растворяется за поворотом.

Фонтан. Далёкая музыка из чьего-то окна. Тишина, которая сразу становится слишком навязчивой.

Руслан спрыгивает со спинки скамейки — я непроизвольно отступаю. Расстояние между нами схлопывается в один шаг. Сигаретный дым и мятная жвачка — его вечная комбинация.

— Подкинешь до дома?

— Что?

— На велике. — Кивает на мой велосипед. — До Ленина полчаса пешком. А я, как видишь, безлошадный.

— Пешком дойдёшь.

— Могу. Но у тебя транспорт. — Пауза. — И Макс бы не одобрил, если бросишь его лучшего друга ночью в парке.

Что-то мелькает в его взгляде — быстрое, расчётливое. Он знает, что козырь сработает. Макс на сборах, и если он каким-то чудом узнает, что я оставила Руслана торчать одного…

— Ладно.

Руслан садится на багажник. Велосипед проседает под его весом, руль дёргается — я едва удерживаю равновесие.

— Держись за раму, — говорю, не оборачиваясь.

— За какую раму, Новикова? Тут нет рамы.

Он прав. Сзади держаться не за что, кроме меня. Его руки ложатся мне на талию. Ровно столько, сколько нужно, чтобы не упасть.

Трогаюсь. На первой кочке пальцы сжимаются крепче, и он придвигается ближе. Тёплый выдох в спину.

— Помедленнее. Убьёшь нас обоих.

— Не разговаривай — я и так еле рулю.

Тихий смешок.

Город совсем другой в это время — без людей, без машин, только фонари и скрип педалей. Крутить тяжелее с его весом, и каждый подъём отзывается в коленях.

— Новикова, тебя черепахи обгоняют.

— Слезай и крути сам.

— Не, мне удобно. Персональный водитель, ночной город. Чего ещё желать.

Фонари мелькают — свет, тень, свет, тень.

— Новикова, ты даже спину держишь так, будто на экзамене, — продолжает Руслан. — Расслабься. Никто не ставит оценки за езду на велике.

— У меня на багажнике настоящий слон.

— Да ты всегда такая. Собранная, правильная. Ты хоть что-нибудь делаешь просто потому, что сама хочешь?

Кручу педали. Молчу. Надеюсь, он примет это за ответ.

Не принимает.

— Ну? Делаешь?

— Отстань, Туманов. Откуда тебе знать, какая я.

— Оттуда. Я помню другую Новикову. Которая в пятом классе перелезла через забор на стройку, забралась на кран и махала мне сверху. А я стоял внизу как дурак и не знал — орать или аплодировать.

Молчу. Кручу педали.

— А потом стащила банку с заспиртованной лягушкой из кабинета биологии и подсунула Федорову в рюкзак. Он орал как резаный, а ты сидела с каменным лицом и конспектировала параграф.

— Хватит.

Замолкает. Но поздно — что-то внутри уже сдвинулось. Дверь, которую я заклеивала скотчем три года, приоткрылась.

— Той девчонке было тринадцать, Рус. Мы выросли.

— Ты не выросла. Ты себя закопала.

Торможу на рефлексе, раньше, чем успеваю подумать. Руслана бросает вперёд, пальцы впиваются мне в бока, его ноги — по асфальту, ловя равновесие за нас обоих. Велосипед вздрагивает и замирает. Руслан вжимается мне в спину.

Пальцы не разжимаются.

— Отпусти, — говорю я.