Меченая. Презренная витилиго.

Глава 9. Драгоценная находка

Мачеха закашлялась, и я даже вынуждена была постучать ей по спине, но она замахала на меня руками, отстраняясь.

- Надо же! В кои-то веки вышла в люди, и сразу умудрилась нарваться на неприятности! – прохрипела она и снова откашлялась.

- О чем ты? Видишь, я жива и здорова. Только плащ в грязи испачкала. Да это ерунда, постираю! – я взяла с большой тарелки бутерброд и откусила. – Ты мне объясни, о каких неприятностях ты говоришь? Мужчина даже не разозлился, а совсем даже наоборот, дал мне золотую монету на новый плащ. Но я думаю, мы найдем ей лучшее применение, да? – закончила я радостно и, снова откусив от бутерброда, посмотрела на Фаину.

От новости о таком богатстве я ожидала от нее если не радостного визга, то хотя бы хоть какой-то реакции. Но мачеха словно бы и не услышала о монете, она механически жевала бутерброд и задумчиво смотрела в одну точку.

Дождь за окном влил с новой силой, а из щелей в растрескавшейся оконной раме подуло сквозняком. Я зябко поёжилась и залезла с ногами на кровать мачехи, спрятав замёрзшие ступни под одеялом.

В коридоре послышались шаги, а затем в дверь постучали. Я напряглась, но Фаина, часто заморгав, очнулась и разрешила войти. Визитером оказался тот самый мальчик, что принёс мне записку от мачехи.

Стрельнув в мою сторону заинтересованным взглядом, мальчонка коротко поклонился мачехе и чётко доложил:

- Обед готов, эйра Фаина!

- Обед? Но где он его приготовил? – удивилась я, вспомнив холодное, словно нежилое помещение кухни. Тогда у меня создалось впечатление, что печь вообще давно не топили.

- А! Отмахнулась мачеха, мы уже давно готовим в малой гостиной, в камине. Не очень удобно, но приспособились.

- Может, сюда принести? Засомневалась я.

- Суп на обед, расплескаем, - пожал плечами мальчонка.

- А мы постараемся осторожней, - подмигнула я ему и, с сожалением выпростав ноги из-под тёплого одеяла, пошла за ним.

В малой гостиной, как и везде, было пусто, лишь тяжёлый дубовый стол сиротливо жался к огромному камину, который видал и лучшие времена. Тогда отец был ещё жив, и в этой гостиной проходили наши семейные трапезы, а в камине уютно потрескивали дрова, согревая не столько наши тела, сколько души.

Сейчас на большом грубом крюке в камине висел котелок, от которого божественно пахло ухой! Я глубоко вздохнула и зажмурилась. До чего давно я не ела суп! А уж уху я всегда любила. И мне ужасно надоели тушёные овощи или овощной суп и каши! Но актёры цирковой труппы не могли указывать хозяину, чем их кормить.

Я помогла мальчонке снять котелок с огня, и мы поставили его на стол. Затем большим черпаком я налила в глубокую миску уху, взяла сухарь, ложку и, осторожно ступая, пошла в комнату мачехи.

Едва я устроила на её коленях обед, вошёл мальчик и принёс такую же порцию мне. Я поблагодарила его и даже осторожно погладила по голове. Пацанёнок смущённо зарделся и, пожелав нам приятного аппетита, вышел.

Несколько минут мы усиленно дули на горячий рыбный бульон да осторожно ели, закусывая размоченным в супе сухарем.

- Хорошую рыбу купил… Как зовут мальчика?

- Дитрих.

- Ах да, конечно.

- Он её не покупал, - Фаина подняла на меня взгляд карих глаз и лукаво улыбнулась. – Дитрих часто ловит нам рыбу с помощью ловушки. Сам сделал! – гордо добавила она. – Правда, далеко приходится ходить к озеру на краю города. Я волнуюсь, когда он уходит надолго.

А я поразилась, насколько она изменилась за то время, как умер мой отец. Но больше всего эта аристократка из обедневшего древнего рода изменилась за последний год. Теперь она научилась радоваться совсем простым вещам, например, что можно сэкономить на покупке рыбы, поймав её.

- Тебе не хватает тех денег, что я тебе даю? – я отставила в сторону опустевшую миску.

- Как тебе сказать? – щёки мачехи окрасил румянец. – Мне и так неудобно, что я живу за твой счёт! А теперь у меня и лишний рот появился! Дитрих мне, конечно, очень помогает, да и теперь не так страшно одной, но… Ребёнок растёт, ему еды нужно не меньше, чем мне. Вот мы с ним и стараемся экономить на чём можем. И всё же я всё пытаюсь придумать, на чём смогла бы заработать. Но пока, увы, не получается! – понурилась она.

- Фаина, а ты смогла бы сшить мягкую игрушку?

- Что? – Она удивлённо захлопала глазами. – Зачем это тебе?

- Знаешь, я кое-что придумала! И очень надеюсь, что у меня получится!

Я рассказала мачехе о своей идее с новым форматом выступления и про мой разговор с хозяином цирка. А также и про выдвинутое им условие.

- Так вот, я надеюсь, что мы сможем купить ткань мне для платья, выкроить его, а из обрезков нашить маленьких игрушек! Это ведь сколько денег мы смогли бы сэкономить! В этом случае из моей зарплаты и тебе достаточно останется! – Я напряжённо посмотрела в лицо мачехи в ожидании её вердикта.

Женщина задумалась.

- По поводу циркового выступления уродцев с номерами ничего сказать не могу. Но что касается твоей задумки с экономией денег, здесь я тебе смогу помочь. И думаю, даже больше, чем ты можешь представить! – внезапно лицо мачехи озарила лукавая улыбка.

Меня несколько покоробило, когда она моих коллег по труппе назвала уродами, ведь я уже давно не замечала особенностей их внешности, но я знала, что мачеха не хотела никого обидеть. А вот ее неожиданное обещание помощи в экономии денег меня удивило. Ведь кому, как не мне, было знать о том, что она бедна, словно церковная мышь! Впрочем, точно так же, как и я, цирковая.

- Открой вон ту дверку, - указала она в угол комнаты. И я только сейчас обратила внимание, что там имеется еще одна дверь, частично скрытая портьерой.

Я толкнула узкую створку, оклеенную тканевыми обоями, отчего она сливалась со стеной, и просто ахнула! Это было совсем небольшое помещение, больше напоминающее кладовку в квартире из прошлой моей жизни. Слева и справа до потолка шли широкие полки, заваленные рулонами с различными видами и расцветками ткани.