Мечта

Глава 20. Под другим углом или День девятый

Ещё одно утро, но все тот же день. Противно пищит будильник, затем женский голос уведомляет, что сейчас три часа ровно. Открываю глаза и просто смотрю в потолок, пока будильник несколько раз повторяет время, и затем уличный фонарь за окном зажигается. Его свет слабо освещает комнату через незанавешенное окно, и я вижу невнятные силуэты шкафа-купе и комода, на котором стоит телевизор и пульт от него. Знакомая, если не сказать до чертиков надоевшая обстановка. Все здесь мне знакомо, начиная от почти незаметного пятнышка на потолке, заканчивая ручкой, валяющейся под комодом. Здесь редко что-то меняется, и я уже устал надеяться, что хоть что-то изменится. Точнее я уже давно не надеюсь, ведь это бессмысленно, для меня все бессмысленно.

Ещё вчера, если так можно выразиться, находясь в этой петле, сразу после звонка будильника я подорвался и, наведя марафет, мчал в Каменную Горку, как полный идиот. Почему «как»? Я и есть идиот, все испортил и в этот раз проблему не решить, проломив кому-то голову и начав петлю заново.

Как я вообще мог так ошибиться? Я же все знаю наперед. Знаю людей, и как они действуют, как их заставить сделать то, что мне нужно, но это совершенно не помогло.

Зря я попытался ее поцеловать.

Протянул руку к прикроватному столику, достал оттуда зажигалку и сигареты. Щелкаю зажигалкой, подпаливая сигарету, и, сделав затяжку, кашляю, от чего зажмуриваюсь, зажав сигарету пальцами. До боли знакомый едкий запах наполняет комнату вместе с дымом.

Ох, если бы эта штука убивала быстро…

Едкий привкус во рту напомнил о том, каково было вчера, в том самом «вчера», которое я не помню, ибо оно было кучу пробуждений назад. Кажется, я тогда пил, точнее бухал, но совершенно не помню по какому поводу. Я мало что помню из того, что было до петли, но зато запомнил слишком много из разных версий сегодня. Сколько их хоть у меня было? Даже если бы я их считал, то все равно давно уже сбился со счету, все же хорошо хоть что-то не знать. Пепел падает на подушку, затягиваюсь сигаретой снова и в этот раз без кашля выпускаю дым.

Курить в постели плохо, Минздрав предупреждает или пожарные? По-моему, я как-то раз так умер, решил послать все к чёрту, напился и завалился в кровать с непотушенной сигаретой и сгорел заживо. Это было очень больно, ибо я выпил слишком мало, чтобы не чувствовать, что горю заживо. Хотя случись со мной то же самое сейчас я, наверное, даже бы ничего не почувствовал. Я вообще давно ничего не чувствую, ни горячего пепла на коже, ни радости от жизни, все так… скучно.

Тушу окурок о прикроватный столик, так и не дотянувшись до пепельницы. Поднимаюсь и сажусь, опираясь локтями в колени и сжав голову руками. Вспоминаю, что было вчера, не в том самом, а во вчерашней версии сегодня.

Белый, вчера точно был белый! Обычно, когда белый ничего плохого не случается, но это правило сейчас не действует.

Достаю из маленького ящичка в прикроватном столике аккуратно закрученные эластичные бинты и начинаю завязывать правую руку. Самому закручивать неудобно, но у меня было слишком много времени и стимула, чтобы научиться справляться без посторонней помощи. Бинт скрывает все уродливые шрамы от запястья к локтю, а те, что выше, прячет одежда. Открываю шкаф, там сразу на маленьких деревянных вешалках весят шарфы, все разного цвета. Они на месте, они всегда здесь. Мне кажется, их не было лишь единожды, но это было так давно. Беру тот, что идет за белым – розовый. Розовый – это хорошо, когда розовый почти ничего не происходит. Хотя, когда мы встретились в метро, тоже был розовый.

Прекращаю завязывать шарф и смотрю в зеркало на дверце шкафа. На меня смотрит бледный парень с чертовски неестественным лицом и темными кругами под глазами. Это поэтому вчера не получилось, или я ещё недостаточно ее просчитал?

Хлопком закрываю дверь шкафа и стягиваю с себя футболку и все остальное и отправляюсь в душ. Долго стою под горячей струей, не думая ни о чем.

Заканчиваю мыться, когда чувствую – пора. Одеваю белый ворсистый гостиничный халат, выхожу из ванной и стою, смотря на стенку. Бежевые обои в темноте выглядят серыми, для меня все вокруг серое.

Раздаётся стук, слегка поворачиваю голову, смотря на типичную коричневую дверь отельного номера. Стук повторился, но я не сдвинулся с места.

– Обслуживание номеров, – донесся из коридора мужской голос, но я все также не сдвинулся с места.

На прикреплённом к стене контро́ллере загорелся зеленый огонек, и я отступил на один шаг назад. Щёлкнул затвор предохранителя, и дверь начала медленно приоткрываться. Тонкий, но пронзительный скрип петель нарушил все планы визитёра, хлипкую преграду, так некстати разоблачившую ночного гостя, толкнули в комнату, чтобы не мешала пройти, но я тут же пнул ее обратно. Дверное полотно ударило по еле показавшимся рукам, держащим наготове пистолет. Незваный гость из обслуживания номеров издал непонятный звук, собираясь выстрелить, но я уже выбил из его рук пистолет и отбросил его на ковер. Пытается меня ударить ногой и оглушить, ударив кулаком в голову, но все эти телодвижения и яйца выеденного не стоят, ибо я уже добрался до его плеча рукой. Чуть сжал нужную точку, и грузный мужик лет под сорок свалился на пол. Приоделся в малиновый пиджак и даже бейдж золотистый с именем Владимир напялил, а ботинки так и оставил. Кто же видел работника отеля в армейской обуви на толстой подошве? Мог бы и лучше замаскироваться, в Компании начали нанимать каких-то дилетантов, честное слово. Схватил его за ногу и оттащил в сторону, чтобы можно было закрыть дверь. Давно я с ним не пересекался, все потому что в последнее время предпочитал уходить раньше. Тяжелый какой, если бы все те разы, которые мне приходилось его таскать, засчитывались, у меня бы уже были мышцы как у качка.