Мечта для мага

43. Лиззи Ларчинская

- А какая у нас проблема? – спросила, копируя его вкрадчивые интонации. Сердце прыгало в груди, во рту пересохло. Хотелось запить, смыть, потушить чужой вкус, но единственное, что я смогла - облизнуть нижнюю губу. Лучше не стало. А Зуртамский зашипел и выдавил:

- Проблемы в основном у тебя. Это тебе стоит скрывать, что ты женщина. И я тебе в этом помогу. Одна маленькая уступка с твоей стороны, и никто ничего не узнает.

- Да? – выдохнула я, а у самой в груди холодело - какой же он огромный! Какой мощью от него веет! Я против него как песчинка против горы. Страшно. – Что за услуга?

- Ты станешь моей любовницей, а я прикрою тебя перед всеми.

И такое предвкушение было в его глазах!.. Даже стало жаль его огорчать. Но себя-то я люблю больше. И я не смогла отказать себе в маленьком триумфе.

- Нет, милый, - выдавила я, пытаясь сделать тон игривым, правда, улыбка вышла какая-то натянутая. – У меня проблем нет. А вот у тебя будет много, если ты не забудешь, что я девушка.

- И каких же, жемчужинка моя? – спросил ласково-издевательски. Он навис надо мной так, что я чувствовала запах его дыхания. На его лице расползлась улыбка, блеснули крупные зубы.

Пришлось закусить нижнюю губу, чтобы не дрожала и не выдала моего напряжение и страха. Что ж, мой план вполне осуществился, и подготовка не пропала напрасно: я уже давно активировала амулет записи, и теперь лишь сдвинула активатор в сторону, вызывая картинку.

- Смотри, - сказала.

Он повернул голову к мерцающему изображению, что собралось в центре комнаты. Студент Зуртамский прижал к конторке студента Ларчи и… целовал его.

- Это очень стыдно, когда мужчина имеет связь с мужчиной, не находите, студент Зуртамский? Тем более, когда речь идёт об уважаемом старосте, – нужно было бы сказать это насмешливо, но сил уже не осталось. Колени дрожали. И голос, кажется, тоже. Я переоценила себя.

Зуртамский замер, глядя на чудную, по сути своей, картинку. Хоть дышит? Надо добить, чтобы не сбежал раненым.

– Если ты не забудешь, что я девушка, вся академия узнает, что твои вкусы в любви очень… специфичны. М? Подумай, как эта картинка будет выглядеть в холле главного корпуса.

Зуртамский глядел на замершее изображение, где он вполне однозначно раздвигал своим коленом ноги другому парню, прижатому к конторке, и что-то говорил ему прямо в губы. Намерения были более, чем очевидны.

 Староста резко побледнел.

- Есть и свидетель, - тихо продолжила я, отслеживая любые движения на его лице. Мои злость и торжество смешались в одуряющий коктейль, который почему-то со скоростью урагана съедал последние мои силы. А староста застыл в неловкой позе и пожирал расширившимися глазами картинку. – Мы тоже подготовились, ждали тебя. Позвать Степана? Кристалл записи есть и у него.

- Не надо, чертов ты гений, - тихо, всё так же глядя на двух мерцающих студентов, сказал мой визави. – Ты выиграл, слово чести.

Слово чести? Это хорошо, честь - это просто отлично. Можно выдохнуть: что что, а слово чести для этого дуболома значило много.

- Пока молчишь ты, молчу и я, - проговорила, и изображение схлопнулось.

Не взглянув на меня, мой недруг тяжело вышел из библиотечной комнаты. А я… Я опустилась на пол и заплакала. От облегчения, от пережитого страха и напряжения, от злости и обиды… От всего.

Степан зашёл и оперся спиной на дверь. Хоть и редко тут ходят, но вдруг?

- Получилось, хозяй? - спросил тихо, тревожно.

- Да, - проревела я.

- Отчего тогда плачешь ? 
Сил отвечать не было. Степан отлип от двери и присел рядом, прижал мою голову к груди, погладил по волосам.

- Ну всё, всё, хозяй. Мы справились. На нём лица не было. Ты победила.

А я заливалась слезами облегчения и почему-то... огорчения.

Степан поднял меня, ухватил за талию и, бормоча что-то про маленьких девчонок, что пытаются играть во взрослые мужские игры, про глупые затеи не для барышень, про то, что нужно больше отдыхать и что нормальные девицы гулять ходят на воздух, повёл меня в общежитие. Как он укладывал меня на кровать я уже не помнила - уснула.