Мечта для мага

49. Лиззи Ларчинская

Вспомнить не вспомнила, а осадок на душе остался какой-то неприятный.

 После ужина гранд-мэтр продолжил мучить меня странными вопросами, вызывавшими одновременно страх и щемящее, непонятное чувство то ли близких слёз, то ли нервного смеха. Его сиятельство сидел нога на ногу в низком кресле, оббитом серым блестящим шёлком и, дирижируя себе пальцем, рассуждал:

- Не правда ли, Лиззи, изобретательство - интереснейшее занятие? Для меня это то человеческое, что только может быть самым интересным, но при том непознанным.

- Почему непознанным? - я присела на диванчик напротив.

- Изобретательство нельзя разложить на простые действия, как с каким-нибудь закручиванием гаек. И потом. Нельзя научить изобретать другого. Как вы думаете?

Я не была согласна. Поэтому размышляла, будет ли уместно возражать благодетелю, спорить с ним, или лучше всё же промолчать? Но все молчали, и я решила поддержать светскую беседу.

- Думаю, всё возможно, - вот так, что-то нейтральное, ни то, ни сё.

- А ты, Вольдемар?

Вольдемар посмотрел на меня оценивающе и повернулся к отцу.

- Прости, не расслышал.

Я сразу напряглась. Так, это было четыре? Или мне показалось?

Князь опять заулыбался. Хитро, подозрительно. Перевёл взгляд с меня на Вольдемара и обратно, а потом сказал:

- Я, сынок, спрашивал, про изобретательство. Считаю это самое интересное и загадочное, что есть в человеке. И научить этому невозможно.

Княжич приподнял брови, размышляя и рассматривая меня, и наконец отвёл от меня взгляд, сказал:

- Даже не знаю. Не задумывался никогда.

- А вот Лиззи считает, что научить можно. И как же этому научить, Лиззи? - гранд-мэтр, а это был сейчас именно он, а не отец или князь, с любопытством уставился на меня.

- Я не говорила про то, как этому обучать. Я имела в виду, что сам процесс можно познать.

- Да? И как же? - интерес князя был неподдельным. Он даже уселся в своём кресле по-другому - спина прямая, руки в замок, пытливый взгляд режет меня на кусочки, на тонкие, полупрозрачные пласты. Поза, жесты, взгляд - всё говорило, что он - само внимание.

- Так же, как мы формулы выводим, - чуть пожала я плечами.

Чувствовала себя всё менее и менее уверено.

Ржавые гаечки! Зачем я заговорила про это? Подсказывало же мне чувство, что нужно уважать благодетеля и выражать это уважение молчанием. Чем глубже уважение, тем глубже молчание.

- Так, так, так, - его большие пальцы постукали друг о друга в нетерпении, а фигура ещё больше подалась ко мне. - Интересно. Говорите, Лиззи, прошу вас.

Я нервно улыбнулась и посмотрела по очереди на напряжённого гранд-мэтра, на Вольдемара, рассматривающего меня через прищур, на княгиню, единственную, кто проявил  расположение и дружелюбие  обычной улыбкой. И пришлось продолжать. Неуверенно, будто шла по тонкому, крохкому льду, балансируя по ненадёжной тропке.

- Нужно зафиксировать начальные условия, затем пройти по цепочке преобразований. Вот... так... наверное.

- Это с цифрами можно сделать, с измеримыми величинами. А тут? Это же чистая эмпирика плюс мыслительные процессы плюс интуиция! -  произнёс гранд-мэтр, сверля меня требовательным взглядом.

- Ну вот и фиксируем это всё, запоминаем последовательность ощущений при озарении, создаём похожие условия искусственно и повторяем, - мне хотелось убежать. Вот встать и, подхватив юбки, умчаться в комнату, быстро переодеться и уйти отсюда. Эти взгляды... Что старший князь, что младший, хоть и разный в них виделся смысл. Но я всё же решила закончить свою мысль, а бежать всегда успеется.

- При каких условиях вам чаще всего приходят идеи, вы можете вспомнить? Вспоминаете, запоминаете. И когда воссоздали эти условия, отпускаете мысли в свободное плавание. Не знаю, как у вас, а мне нужно обязательно чем-то занять руки. Хотя... - я припомнила  пару-тройку случае, когда ко мне приходили отличные идеи. - Иногда озарение приходит в момент засыпания.

Юлий Иммануил, князь Делегардов, как мальчишка подскочил и крикнул:

- Да, Вольдемар, да! Я же говорил, что это сокровище! Это гениальная барышня!