Мечта для мага

93. Лиззи Арчинская

- Мне всё время казалось, что ты не рада предстоящей помолвке, - почти невидные брови на высоком лбу отца двинулись вверх умильно, как в детстве. - Не по душе тебе это всё, грустная ты была какая-то. И ещё казалось, что что-то тебя мучает. Или за душу тянет.

Отец вглядывался в моё лицо, в его глазах читался вопрос. Но я молчала. В душе царило пытаясь смятение, и я пыталась его не выдать. Отец продолжил:

- Господин маг сделал то, на что я не решился - он вовремя вмешался, и этим расставил всё на свои места. Я очень ему благодарен за это. За это, а не за то, что закрыл собою. Хотя это тоже достойно восхищенья.

Я неверяще качала головой.

Я ненавижу Зуртамского, ненавижу всей душой, но ночами, во сне, тело тянется к нему, как кошка к ласковой руке. При свете дня сердце замирает, ожидая новых встреч. А ещё он закрыл меня собой от чудовищного, мощнейшего смертельного заклятья. Да, амулет меня защитил бы, но всё равно он не знал этого и принял на себя удар, предназначенный мне.

- Пепенька, мне надо пройтись. Я скоро вернусь - до полигона и обратно.

Я развернулась и пошла туда, где завывал ледяной ветер в кронах редких деревьев, а земля вздыбилась и застыла от мороза.

С трудом передвигая ноги по заснеженной земле, ловила ртом мелкие снежинки, что с силой секли лицо и руки, и не знала, что делать.

Понимание того, что во сне я была готова на всё с чужим мужчиной, жгло калёным железом. А Зуртамский - чужой, и не потому, что мы почти незнакомы, хотя и это тоже, а потому, что он занят. И это не слова самоуверенной Мараи, а его собственные.

Моё сердце занято другой - вот что он сказал. И родовой перстень, который появился совсем недавно на его руке, как раз на вакациях.

Да, точно, я впервые увидела его в том сне, когда отдыхала дома. И ещё подумала - почему раньше не обратила на него внимание? Горько усмехнулась и закрылась воротом дохи от снега и ветра, прошла в калитку и оперлась спиной на столбик ограды.

Староста на каникулах обручился. С той, которая занимает его сердце.

А он... Он теперь занимает мои сны.  

Сердцу было тесно в груди, казалось даже, что оно мнётся о рёбра, а это больно. Эти ночи были моей отрадой, моей радостью, утешеньем - такая нежность, такое тепло шло от этого мужчины. И я верила, заставила себя поверить, что это Вольдемар.

Что теперь будет? Как жить с этим?!

Слёзы катились из глаз и застывали тонкими ледяными дорожками на щеках. Но мне всё было мало - горячая, пылающая боль в груди не утихала.

Надо вычеркнуть Зуртамского из своей жизни. И из мыслей вычеркнуть, и из снов!

Я сильная, я справлюсь.

И я развернулась и пошла к отцу. Он ждал меня в наёмном крытом экипаже у ворот Академии - мы сняли в Делегардове две комнаты с общей гостиной, и гранд-мэтр не стал возражать. То ли занят был другим, то ли в самом деле это теперь было можно.