Мечта для мага

110. Эрих Зуртамский

Я улыбнулся - это уже была не злость, а судорожная попытка попавшего в ловушку существа.

- Это их проблемы, моя жемчужинка. Ты такая красивая! Я уже скучаю, иди же ко мне.

Но Лиззи, бурно дыша, пробормотала:

- Мой отец будет против! Он… он…

- Не будет.  Для него важно твоё согласие. Вот послушай.

Я вытащил кристалл записи и в воздухе соткалась светящаяся фигура Власия Егорыча в тот момент, когда он сказал: « Господин Зуртамский, я могу утверждать только одно: если моя дочь вступит в брак, то исключительно по собственному желанию».

Лиззи почти зарычала. Она узнала особняк Делегардовых, где произошёл этот разговор. Совсем недавно, после суда над Мараей.

- А ещё я записал твоё «Да! Да!Да!» и могу предъявить кристалл памяти твоему отцу по первому требованию. - Согласна? Согласна стать моей на всю жизнь?

И тут совсем другая слабо подсвеченная картинка соткалась перед нами. И девушка, моя Лиззи, моя горячая, жадная, нетерпеливая Лиззи, тянулась ко мне и срывающимися голосом твердила «Да!» в ответ на моё предложение одеть ей кольцо.

Она смотрела на движущуюся картинку, и глаза её расширялись, а дыхание становилось чаще.

- К тому же кольцо признало наш брак. И это значит, что он заключён добровольно.

Лиззи медленно вытянула перед собой изящную кисть и посмотрела на кольцо, что едва заметно пульсировало тёплым светом, совсем непохожим на свет от погасшего кристалла памяти.

Когда она так дышала, я…

Мгновенно переместившись к ней, магией прижал к двери её руки, опустился перед ней на колени, провёл носом между её грудей, сжав оба соблазнительных полушария в ладонях и выдохнул от удовольствия - мне хотелось это сделать с того самого момента, когда впервые увидел её в бальном платье тогда, в портальном зале академии.

Это было восхитительно – солоноватая тёплая нежная кожа и запах!.. Умопомрачительный запах спелой, согретой солнцем малины.

Поднял на неё счастливый взгляд. Она смотрела на меня через упавшие волосы пристально, но уже не злилась, не была загнанной зверушкой. Что-то другое мелькало в её взгляде. Она прошипела:

- Я сделаю твою жизнь невыносимой!

Я приподнял вопросительно бровь и поцеловал нежную кожу.

- Я всегда буду называть тебя орясиной!

Её ноздри раздувались. Мои ладони чуть-чуть сжали нежное и тёплое , и Лиззи прикрыла глаза.

- Я не брошу учёбу! – повысила она голос.

Я лизнул тёмный, так влекущий меня кружок слева. Она выдохнула и зажмурилась.

- От меня всегда будет пахнуть кузней, дёгтем и машинным маслом! – она почти плакала, запрокинув голову к потолку.

 Я повернулся и накрыл губами другой кружок, справа, и медленно-медленно выдохнул. Лиззи тихонько застонала и сжала пальцы, которые запустила мне в волосы.

- Я всегда, слышишь, всегда буду изобретать, возится с железками, не буду ездить на балы и заниматься хозяйством! – пробормотала она сквозь сцепленные зубы.

Не отпуская её, медленно поднялся, посмотрел в её глаза.

- Я всегда буду рядом с тобой и буду тебе помогать. Во всём, - выдохнул, чуть расслабил ладони и снова сжал, прижимаясь к ней всем телом.

- Я сама буду давать имена нашим детям, - прошептала она мне в губы, твёрдо глядя в глаза.

- Я согласен на все твои условия, мечта моя. Обещаю, нет, клянусь: всю жизнь положу на то, чтобы ты была счастлива!

И поцеловал её, упиваясь вкусом нагретой солнцем спелой малины.