Мечта на ладони

Глава 9

Прошедший вечер подарил мне слишком много разных эмоций. Я парила от радости, и окунулась в пучину отчаянья. Надеялась на счастье, и утопала в сомнениях.

Льюис уехал.

Я снова одна. Почему раньше меня не тяготило одиночество? В какой момент что-то пошло не так? Я задавалась этими вопросами бо́льшую часть ночи, но так и не нашла ответ. Сон сморил быстрее, чем я смогла отыскать в себе ключик к разгадке моего состояния.

Льюис просил научиться жить среди людей самостоятельно. Я была обязана выполнить эту просьбу. Дело даже не в том волшебном взгляде мужчины, что я ощутила на себе накануне. Вечером моё воспалённое сознание под светом мерцающего пламени могло увидеть даже то, чего не было. Мне действительно необходимо научиться жить одной. Так, я не буду обузой. Мысль, что мужчина будет рядом только из жалости, мне претила и вызывала раздражение. Я не хотела выглядеть в глазах Льюиса беспомощным существом, доставляющим только проблемы.

Решение встать пораньше далось просто. А отправиться на пристань — сквозь кровавую борьбу с собой. Чтобы хоть немного себя успокоить, я решила прихватить бумагу и трант. «Выберу кого-нибудь и нарисую портрет» — пробормотала я себе под нос и бодрым шагом покинула комнату.

С приближением к пристани, уверенность моя окончательно испарилась, но отступать было поздно. Сегодня я решила отправиться в сторону торговых рядов. Там, будет возможность присесть в сторонке и слиться с обстановкой.

Палаточные ряды пестрили разнообразием. Со всех сторон доносились звонкие голоса торговцев. Каждый пытался перекричать соседа и продать свой товар. Поток из снующих и торгующихся то тут, то там людей смешивался в единый гул и становился похож на встревоженный улей.

Внезапно в нос ударил приятный аромат древесины. Он обволакивал и успокаивал. Я не сразу обнаружила источник запаха, но пройдя ещё несколько шагов, поняла, что так приятно веет от земли. Часть дороги была выстлана деревянной стружкой, а выпавшая роса только усиливала аромат. Дальше идти перехотелось.

В Ваолии почти не было деревьев. Только трава, мох, да мелкий кустарник. Когда привозили новую деревянную посуду в пансион, я не могла надышаться этим волшебным запахом. Но он был другой. Непохожий на тот, что я слышала в этом месте. В Густа посуда пахла работой, океаном и дорогой. Здесь, я внезапно ощутила себя дома. Словно всю жизнь провела среди лесов.

— Милочка! Ты так и будешь стоять, словно примёрзла? — женский голос откуда-то со стороны выдернул меня из размышлений.

— Простите, — мои рефлексы остались при мне. Я вжала голову в плечи и попросила прощения. Хоть и не могу сказать, что испугалась.
Голос принадлежал молодой стройной женщине. Странно было видеть такую красавицу за мясным прилавком. Изящная, с тонкими чертами лица продавщица, взирала на меня чуть более нахально, чем подобало. Такое сочетание внешности и характера я встретила впервые. Хотя, мне ли было рассуждать о душевных качествах. Я и людей-то толком не видела.

— Ну? Ты мне всю торговлю испортишь. Подвинься.

Во взгляде женщины читался вызов. Мне показалось, что мы с ней чем-то похожи. Она, тонкая словно лебедь, с красивыми светлыми волосами и белой кожей, в окровавленном фартуке, отстаивала своё место среди других торговцев. То, что основная их часть являлась мужчинами, было в порядке вещей. На ярмарках и рынках женщины встречались только в качестве покупательниц или состояли в помощниках у мужа-продавца.

— Можно мне нарисовать ваш портрет? — я собиралась не привлекать внимание, и уж тем более не рассчитывала посвящать кого-либо в свои планы. Но слова уже были сказаны.

— Да-а-а, — протянула незнакомка и после паузы, продолжила, — Ты лучше иди. Вас — свободных художников только привадь. Сначала портрет, потом, дай золотой, а после — жить попроситесь. Не успеешь оглянуться, как выставите из собственного дома. Просто отойди и не мешай. — она махнула рукой в сопроводительном жесте.

— Мне не нужен золотой. Я на ярмарку пришла, чтобы рисовать. И дом мне Ваш не нужен. — чувство растерянности сковало моё тело и, кажется, собеседница это заметила. Она окинула меня ещё раз пристальным взглядом. Оценила мой вид и сказала:

— Ладно. Одета слишком хорошо для вольных народов. Зачем тебе мой портрет? — я поспешила ответить, но мысленно поставила отметку, уточнить, кто такие эти вольные народы.

— Вы очень красивая, госпожа. — это была чистая правда. В ответ мне прилетел звонкий, чистый смех.

— Ох, и забавная! — утирая выступившие от смеха слёзы, проговорила собеседница. — Ладно, проходи. Если портрет понравится, то я тебе заплачу.

— Спасибо. — я искренне поблагодарила женщину и присела на деревянный табурет, который она выудила из-под торгового стола.

Не теряя времени, я принялась на чистом листе создавать наброски и так увлеклась, что не заметила, как пролетело время. Моя натурщица порхала, как бабочка. Рубила тяжёлым топором куски мяса. Улыбалась покупателям и всячески старалась угодить, уговаривая вернуться снова.

День близился к полудню.

— Закончила? Дай посмотрю. — женщина долго рассматривала себя на бумаге. Нахмурила брови, а в глазах её затаилась печаль. После затянувшейся паузы она всё же заговорила. — Я Кори. — протянула мне золотой.

— Мне не нужно денег. Это Вам подарок. Спасибо, что не прогнали, Кори. — Та лишь махнула рукой, и сказала, что если хочу, могу приходить и завтра.

Мне понравилось это место. Пришлось заверить хозяйку — завтра ей не избавиться от моей молчаливой компании.

По дороге домой я изнывала от жары. Новый гардероб мы забрали ещё вчера. Но, даже лёгкая ткань не спасала от палящего солнца. Я надела тот голубой наряд, что видела в витрине магазина, и успела пожалеть об этом. Моё тело, не привыкшее к климату южной части Ктаории, таяло, а вместе с этим портилась и нежная ткань. Это платье стало своего рода символом, пропуском в новую жизнь. Туда, где нет побоев. Туда, где тебя не оскорбляют. Голубой цвет, словно небо. А свободная птица в бескрайних просторах — я.