Мечтатели. Первые чувства

Глава 1

Я удовлетворённо оглядываю плоды своих трудов и усаживаюсь прямо среди горы набитых вещами коробок, утомлённо откидываясь на одну из них.

Очередной переезд.

Мы ещё даже не успели нормально обустроиться и обжиться на новом месте, как родителей вновь переводят в другой город. Я только-только подала документы в новую школу, и вот опять. Прямо за неделю до начала моего последнего, выпускного, учебного года, отцу сообщили, что нас переводят на военный объект.

Я только обрадовалась, что мы будем жить в нормальном, хоть и крохотном городке, как нас вновь отправляют в закрытый посёлок, из подобного которому мы только выбрались, с населением в три тысячи человек, половина из которых - военные, а другая - их семьи.

Ненавижу переезды и смену обстановки всей душой. Кому-то нравятся перемены, это выход из жизненного застоя. Для меня же, в каком-то смысле это стало настолько обыденным, что хотелось наоборот, ощутить что-то новое. Например, стабильность. Ходить в одну школу хотя бы пару лет, закупаться продуктами в одном и том же магазине, после уроков идти одинаковой дорогой домой, а по пути забегать в любимую пекарню за булочками. Наконец обрести друзей. Делиться с кем-то секретами, гостить друг у друга. И, может, даже влюбиться. По-настоящему, как в фильмах или книгах. Хочу испытать это чувство уже скорее даже в научных целях. Узнать, какого это - смущаться до трепета во всём теле, засыпать с мыслью о ком-то, и чтобы по коже также, как в романах, шли мурашки от одного только взгляда.

Конечно, частые переезды не благоволили таким целям. Друзей у меня никогда не было, и ни о какой влюблённости не могло идти и речи. Да, я знала, моим мечтам вряд ли суждено когда-то сбыться.

- Линка! - старший брат как всегда бесцеремонно врывается в комнату, выдёргивая из меланхоличных мыслей и стреляя в меня игрушечной лягушкой.

Я ловко уворачиваюсь и лишь безразлично провожаю взглядом её полёт, не кидая в ответ. Синяя лягушка с длинными лапками, с помощью которых, оттягивая, её и бросают, приземляется рядом со мной, а я возвращаюсь на место, устало прикрывая лицо руками.

Ромка - уже здоровый лоб, старше меня на два года и выше на целую голову, а ведёт себя как несмышлёныш! Ему лишь бы достать меня и поиграться.

- Эй, поросёнок! - снова кричит он, - Ты чё вялая такая?

Всё, что нужно знать о моём братце, чтобы понять, какой он человек - ему кажется забавным и милым это дурацкое прозвище, которым он наградил меня ещё в детстве.

- Сгинь, придурошный, - вяло отмахиваюсь, не поднимая головы, - Дай пострадать в одиночестве!

- Чё страдать-то?

- Ой, Краснов, тебе не понять, душевные терзания тебе чужды, потому что ты сухарь обыкновенный.

- Ты смотри, как мы говорить научились! – присвистнув, он усаживается рядом со мной прямо на коробку с вещами, - А ещё совсем недавно хвостиком за мной таскалась и в рот заглядывала! Чё случилось-то, порося?

Поняв, что от надоедливого братца никак не отвязаться, вздохнув, я коротко высказываюсь о самом наболевшем.

- Надоели переезды.

- Ну, судьба у нас такая. Что теперь, страдать?

- Вот! Я же говорила! Ты никогда меня не понимаешь!

- Потому что я уже взрослый и мудрый, а ты, поросёнок, - он присаживается напротив меня на корточки и ласково треплет за щёку, - Ты - пока ещё не доросла до этого. Понимаешь, нужно просто принять неизбежное, если ты никак не можешь повлиять на это. А ты никак не можешь повлиять.

Я невесело усмехаюсь.

- Давно ли ты таким мудрым успел стать? Тебе всего-то девятнадцать.

- Просто понял, что смысла трепыхаться нет.

- Надоело, что у нас нет выбора... Плывёшь себе как рыбка по течению и всё, никакого смысла в этой убогой жизни.

- Не говори так. - нахмуривается Ромашка.

- Ты хотя бы уже не переезжаешь с нами каждый год.

- Ага, но если ты думаешь, что в нашей военной шараге жизнь лучше, то сильно ошибаешься!

- В военной нет. - фыркаю я. - У меня вообще уже аллергия на всё военное. А вот в обычной даа, вот это была бы жизнь! А мы уже и забыли, как это – нормальная жизнь свободного человека…

Ромка полностью садится на пол, копируя мою позу и облокачиваясь на коробку, от чего та сдвигается назад, пока не упирается в стену.

- Ты знаешь, мы люди подневольные. Отец не может сказать, что он не поедет туда, куда его направляют, просто потому, что не хочет, или его дети устали от переездов.

- Именно поэтому ты также решил пойти по его стопам. - тихо всхлипнув под нос, я опускаю голову на согнутые в коленях ноги и зажмуриваю глаза, чтобы удержать непрошенные слёзы.

- А как же! Родина зовёт. - патетично отвечает Ромка, стукая меня своей широкой горячей ладонью по спине, он снова дурачится.

- Мне уже жаль твою будущую жену. - скорчив лицо, я спешу встать, боясь окончательно раскиснуть в унынии. - Ей придётся смириться с тем, что женат ты будешь на работе.

- Да ладно, Ангелинка, я хотя бы не распускаю нюни по любому поводу!

Ромка, или, как я любила называть его с детства - Ромашка - был самым родным мне человеком. Всё детство он нянчился со мной, пока родители работали. Водил в садик, гулял, играл со мной. Именно он повёл трясущуюся первоклашку на первое сентября в школу, а там всячески оберегал меня. В прошлых школах все знали, что за меня всегда горой стоит брат, и связываться с Красновыми себе дороже. Не представляю, как буду справляться без Ромашки сейчас.

Сегодня Ромка уезжает на учёбу. Военная академия, в которой он перешёл на второй курс, находится совсем недалеко от нашего нового места жительства, и, возможно, я даже смогу приезжать к нему и видеться хоть иногда.

Мы ещё немного сидим в тишине. Я осматриваю голые стены комнаты и пустые стеллажи, хорошо, что за неделю я толком не успела разложить вещи и не пришлось упаковывать всё с самого начала. Ромка задумчиво смотрит перед собой, он глубоко в своих мыслях. Прерывает нас громкий крик мамы.