Мечтатели. Первые чувства

Глава 4

Артёма я так нигде и не нахожу и уже в одиночестве плетусь по опустевшим коридорам в поиске нужного кабинета, первым уроком у моего 11А стоит математика. Звонок прозвенел ещё минут пять назад, а я всё чего-то ждала, в надежде, что парень внезапно появится рядом, он ведь обещал мне всё показать, но, видимо, уже забыл об этом.

Иду словно кошечка, медленно крадучись, аккуратной поступью, почти бесшумно - не хочу, чтобы мой топот разносился по гулким коридорам. Мне везёт, по дороге встречаю только уборщицу, намывающую лестницу, которая недовольно пыхтит, когда я проскакиваю мимо.

Бледно-жёлтые стены, деревянные окна и грязно-серые бетонные полы, - разительный контраст с внешним видом.

Одинаковые двери с криво висящими номерами. Двести шестнадцать, двести семнадцать… Кажется, я уже близко.

О, а вот и двести восемнадцатый класс! Ну здравствуй, родненький, как я тебе рада! И кому в голову пришло запрятать несчастный двести восемнадцатый в каком-то неприметном закутке?

Тихо приближаюсь к двери, наступая только на носочки, чтобы не выдать себя цоканьем каблуков.

Похоже, урок уже в разгаре. Прижав ухо к тонкой деревянной двери с ободранным лаком, слышу громкий женский голос, жёсткий и властный, это я ощущаю даже сквозь ненадёжную преграду хлипкой дверцы. А может ну её, эту математику?..

Хоть бы мне показалось, хоть бы мне показалось… Не хватало ещё в первый же день опоздать на урок к самой противной училке!

Вытягиваюсь по струнке, распрямляя плечи и нацепляя на лицо дежурную улыбку. Собравшись, я уверенно захожу внутрь, сразу спешиваясь и теряясь под суровым взглядом учительницы. Седая, сухенькая, морщинистая женщина, по виду ей уже давно пора на пенсию. Она смотрит исподлобья, склонив голову так, что роговая оправа очков съезжает практически на кончик носа. Похоже, я прервала её по середине речи.

- Здравствуйте! Извините за опоздание, не могла найти кабинет. – тем не менее бодро рапортую, призывая всю свою уверенность на подмогу.

Да ладно, Ангелина, может на самом деле она очень милая...

- Вот оно, явление Христово. – скрипуче комментирует она. - К нам наконец пожаловала госпожа Краснова, правильно я понимаю? – на строгом, исполосованном тонкими морщинами лице ни намёка на улыбку, а в голосе звенит сталь. – Может, тебе стоит подарить карту, чтобы впредь приходила вовремя?

Вот же старая карга!

Стараюсь не обращать внимания на издевательский тон, но всё же ей удаётся меня задеть. И чем я так ей не угодила? Неужели, опозданием на пару минут?

- Спасибо, надеюсь обойтись без карты. – огрызаюсь в ответ и слышу пару смешков.

А я и совсем забыла за этими переглядками, что мы здесь не одни! Рассеянно осматриваюсь и замечаю Артёма за последней партой, незамедлительно вытягивающего большой палец вверх с широкой ухмылкой. Вот паршивец! Он-то вовремя пришёл на урок.

- Краснова, ты без пяти минут в нашей школе, а уже позволяешь себе опаздывать на уроки и так нагло разговаривать?

Да, я уже поняла, что мы не подружимся, но может ты, старая мегера, позволишь мне наконец сесть? Едва удерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

Внезапно, по воцарившейся тишине я осознаю, что, кажется, саморучно вскопала себе могилу… О Боги, я что, произнесла это вслух? В мгновение ока пунцовею и шепчу неловкие извинения, пока мегера яростно раздувает тонкие ноздри. Оо, она точно в гневе, мне даже чудится, что волосы, лежащие на её плечах, ещё чуть-чуть и начнут шипеть и извиваться, совсем как змеи. Я уже чувствую приближение неминуемой казни, но мегера удивляет:

- Можешь занять любое свободное место. – спокойно произносит учительница, улыбаясь одной из тех мерзких ухмылочек, которые обычно не сулят ничего хорошего.

Несомненно, «старую мегеру» она запомнила и придумает позже, как отомстить мне.

Тяжело сглатываю, осознавая, что всё это время стояла почти не дыша, и ещё раз оглядываю класс, но на этот раз уже внимательнее, задерживаясь взглядом на потенциальных соседях по парте.

Впрочем, выбора не так много: свободные места оказываются рядом лишь с круглолицей девчонкой с веснушками, покрывающими буквально каждый сантиметр её лица, и каким-то толстяком. Что ж, выбор очевиден.

- Ой, приветики! – тут же шепчет соседка, как только я плюхаюсь рядом после показательной порки. – Я Ника, сокращённо от Вероники, но мне так больше нравится.

- А я Ангелина, если хочешь, можешь звать Линой. – я улыбаюсь краешком губ и стараюсь сильно не поворачиваться в сторону девчонки, чтобы не провоцировать мегеру лишний раз, она и так чересчур внимательно следит за мной всё тем же острым взглядом из-под очков.

- Меня зовут Алевтина Валерьевна. Краснова, я для тебя говорю, остальные со мной знакомы. – учительница раздражённо выделяет мою фамилию, и мне приходится отодвинуться в сторону, чтобы выглянуть из-за затылка сидящей впереди блондинки.

Ну и имечко. Пф, Алевтина Валерьевна. Отлично подходит этой милой, добродушной женщине.

- Поблажек у нас никаких нет и не будет, и мне плевать, кто там твой отец и остальные родственники. А если опоздаешь ещё раз, будешь учиться в коридоре.

Произносит она это с таким напыщенным видом, будто находится не в школе с обычными одиннадцатиклассниками, а на собрании с генералом. Ей точно не хватает длинной указки, чтобы стучать по столу по окончанию своей важной речи, или хлестать нерадивых учеников по рукам в случае допущения малейшей ошибки, - тогда образ надзирательницы в тюрьме был бы закончен.

Конечно, детки военных – это особая категория, и с нами действительно порой нужно быть строже. Я много раз слышала о чрезмерной наглости и вседозволенности, ведь чем выше чин родителей – тем нахальнее. Мамина подруга, работающая в детском саду воспитателем, рассказывала, как совсем ещё малыши доводят нянечек до белого каления непослушанием, а потом добивают вопросами вроде «А вы знаете, кто мой отец?». А потом приходят те самые отцы на разборки с неугодными чаду воспитательницами.