Мечтатели. Первые чувства

Глава 6

- Ой, клянусь, тебе тааак понравится! Мы с родителями стабильно, хотя бы раз в месяц, выбираемся на конные прогулки – это такой кайф!

Все пять уроков Ника без конца твердит мне о конюшне в соседнем, ближайшем к нам, небольшом городе.

- Да, я знаю. – её вдохновения я не разделяю, всё равно туда мне не попасть.

Конечно, я и не сомневаюсь, что мне понравится. Ведь главной мечтой моего детства была лошадь, и не важно, что в квартиру её не смогли бы притащить. Но мама не соглашалась даже на меньшее – занятия верховой ездой. И сейчас она меня не отпустит, а отец её поддержит.

- Я один раз каталась на лошадях, но это было давно, в детстве, на море. – продолжаю в ответ на пытливый взгляд соседки по парте.

- И как тебе?

- Понравилось, конечно. – кисло улыбаюсь, отворачиваясь от Ники. – Я после того дня умоляла родителей, чтобы они отправили меня на занятия. Но они были против.

- Ой, ну и ладно, это же не занятия, а так, просто прогулка на лошадях. Тем более мы будем с моими родителями. – похоже, Ника искренне не понимает, в чём проблема.

- Тогда тебе нужно отпросить меня у моих. – мрачно хмыкаю.

- Нет вопросов, пойдём сегодня к тебе!

Своим воодушевлением Ника начинает заражать и меня. Грустно улыбаюсь, качая головой. Уже представляю мамино выражение лица, говорящее само за себя, если Ника начнёт отпрашивать меня на конюшню.

- Ник, я же шучу. Поверь, я знаю свою маму, меня не отпустят с тобой.

- Ой, да ладно, я умею уговаривать! – она подмигивает.

Это точно! Вот что-что, а уговаривать Вероника точно умеет. Я даже не заметила, как она успела за пару дней проникнуть почти во все сферы моей жизни. Как мы стали переписываться каждый день, вместе ходить до школы и обратно домой, сидеть на всех уроках за одной партой и передвигаться по школе исключительно вдвоём. А ведь прошло всего несколько дней. Эта навязчивость уже начинала раздражать, но я надеялась, что скоро надоем Нике, и она сама отвяжется от меня.

Вот только её умения заболтать кого угодно и подписать на какую-нибудь очередную дичь вряд ли сработают на моих родителях.

- Хорошо, - помедлив, с сомнением протягиваю, чтобы она наконец отстала, - давай попробуем. Только не сегодня.

А после уроков Ника тащит меня к себе в гости.

- Ой, вы точно подружитесь с моей мамой! Она очень классная, увидишь. – щебечет она, вцепившись мне в руку.

Я уже почти свыклась с этой её манерой речи с постоянным «ойканием» и чрезмерной болтливостью, но вот с привычкой вечно ходить под руку пока не могу. Честно пыталась отгораживаться, отходить подальше, но она же как клещ! Поэтому приходится мириться. Почему-то мне не хочется отталкивать её и отчуждаться. Ника хорошая и добрая. Она первая, кто протянул мне руку в этой школе, и несправедливо её отвергать. Всё это похоже на какой-то акт мазохизма, но я страдаю и терплю, терплю и страдаю.

У меня действительно всегда были проблемы с налаживанием контакта с другими людьми. Я всё время нахожусь в своеобразном коконе. Только если раньше со мной был Ромка, который словно защищал меня от назойливого внимания других и позволял спокойно пребывать в своём «мирке», то сейчас всё по-другому. И, похоже, настало время выбираться из «кокона».

Пора социализироваться, Лина… Так ведь говорил мне брат?

Ника живёт рядом с нами, в двух домах. Ей повезло, рядом находится магазин, единственный в городке, а прямо в их доме пекарня - далеко ходить не нужно, можно прямо в тапочках спускаться за зерновым кофе и булочками. Правда, как сказала Ника, кофе здесь бывает редко – в пекарню просто не завозят молоко. Впрочем, с булочками тоже проблема, часто они не особо свежие.

Дома здесь одинаковые, не считая тех, что из нового фонда. Заходим в один из подъездов, поднимаемся на второй этаж, и Ника стучится в деревянную дверь – точно такую же, как и у нас.

С первого стука никто не открывает, и не удивительно, я слышу громкую музыку за дверью. Моя мама обязательно бы возмутилась на такое. Её раздражают громкие звуки, особенно от соседей.

- Ой, ну опять она ничего не слышит. – закатывает глаза Ника и сразу достаёт телефон, набирая вызов. – Алоха, мам, может, пустишь наконец дочь домой?

Слышу звонкий смех в трубке, а музыка стихает.

Дверь открывается почти сразу, и я столбенею на месте, обалдело разглядывая женщину перед собой.

Мама Ники появляется, словно ангел, озаряемая со спины солнечным светом. С пшеничными упругими колечками кудрей, забранными в высокий пучок, ярко-голубыми глазами и веснушками, покрывающими каждый сантиметр лица, они удивительно похожи с Вероникой. Их вполне можно принять за сестёр.

В руках у женщины большая кисть, похожая на малярную. На ней солнечно-жёлтое платье, а сверху повязан фартук, который, впрочем, не спасает её от уже засохших на одежде и теле пятен краски.

- Ну что за женщина! Каждый раз врубает музыку на весь дом! – беззлобно ворчит Ника, разуваясь.

- А ты, дочь моя непутёвая, снова забыла ключи. Как-нибудь проучу тебя, и до обеда, пока папа не вернётся, домой не зайдёшь. – вторит ей шутливо мама.

Рассмеявшись, Ника обнимает и звонко чмокает маму в щёку.

Неожиданно из-за женщины вылетает какое-то рыжее мохнатое чудо, едва не сбивая меня с ног.

- Ой! – ахнув, я всё-таки падаю спиной на входную дверь, а руки запутываются в густой кудрявой шерсти.

Пёс прыгает на меня передними лапами, пытаясь языком достать до лица, попеременно облизывая всё, до чего дотягивается. Отфыркиваюсь от шерсти, облепившей, кажется, всю меня, подкладывая руки под его большие лапы. Тёплые шершавый язык тут же обмусоливает их.

- Марти! Фу, невоспитанный пёс! – Ника, посмеиваясь, наконец оттаскивает это огромное чудо от меня. – Марти, сидеть!

Она пытается скомандовать, но пёс совсем не слушает её.

- Марти, сидеть. – спокойно командует мама Ники, и пёс, как по волшебству, тут же садится. – Помнит руки, которые его кормят. – довольно улыбается она на обиженный взгляд дочери.