Мечтаю выйти замуж за брутального мужчину

Глава вторая

Именно в этот момент обычно быстрые мысли Лиды шевелились с такой примерно скоростью, с какой мельничные жернова перемалывают булыжники.

Пока она потрясённо таращилась на мужчину, оказавшегося Зайцевым, он хлопнул себя по лбу и рассмеялся.

- Прости, Патрикеева! Всё правильно, я должен был выйти и открыть для тебя двери. Привык, понимаешь, в провинции лаптем щи хлебать. Не сориентировался.

Он обошёл машину, распахнул перед Лидой дверцу и помог забраться в салон, поддерживая под локоть.

- Ремни пристегнуть сама сможешь? - невинно спросил он, и Лида, кивнув, взялась за ремень дрожащими руками.

Дверца рядом с сиденьем захлопнулась, и Лида вздрогнула. Пока Вадик обходил машину, быстро осмотрела салон. Не хило. В таком автомобиле Лиде ездить пока не доводилось. У неё был старенький Матис, который уже порядком проржавел.

Вадим устроился за рулём, пристегнулся.

- Нравится машина? - спросил он у Лиды жизнерадостно и простодушно.

- Угу, - кивнула она.

- Это я в аренду взял, чтобы одноклассников поразить до самых печёнок. Но мне тоже нравится. Обязательно куплю себе такую... когда-нибудь.

Фуф, хвала небесам! Это не его тачка! У Лиды моментально поднялось настроение. Она всегда очень неуютно чувствовала себя, общаясь с состоятельными людьми, хотя по долгу службы ей приходилось встречаться с ними чаще, чем хотелось бы.

- Ну наконец-то у тебя стало нормальное лицо. А то я уж боялся, что откачивать тебя придётся. Привет, Патрикеева! - Зайцев начал выезжать со двора её дома.

- Привет, Зайцев! Хорошо выглядишь.

- Спасибо. Это должен был сказать я, но мне всё равно приятно. Особенно, оттого, что ты заговорила. А то по телефону была такая словоохотливая, а тут молчишь, будто в рот воды набрала.

Он посмотрел на Лиду в зеркало и вновь улыбнулся.

- Прекрасно выглядишь, Патрикеева. Расцвела.

- Спасибо, - Лида почувствовала, что щёки заливаются насыщенным красным.

- Значит, действуем, как договорились. Ты подыгрываешь. Излишнюю инициативу не проявляй, чтобы не было расхождений в легенде. Держись рядом со мной. Помни: мы муж и жена. А это значит, что танцевать с другими мужиками ты можешь только с моего разрешения. Причём, разрешения должен спросить приглашающий, а не ты. Если я не разрешаю, значит, танцевать не идёшь. Или идёшь танцевать со мной.

- Крепостное право какое-то! - к Лиде начала возвращаться её обычная критичность.

- Нет, Патрикеева! Это называется правилами этикета. Например, как открыть перед дамой двери. Или дверцу машины. Даже в провинции людям известны эти простые правила. Супружество, Патрикеева, накладывает на человека некоторые моральные ограничения. Ты в курсе?

- В курсе, в курсе, - проворчала Лида. - А на тебя какие ограничения накладывает супружество?

- На меня? Те же самые. И ещё, Лида. Как заботливая жена, ты должна мне и окружающим периодически напоминать, что я за рулём. Иначе предложениями выпить доведут до белого каления. Поняла? Всё должно выглядеть правдоподобно. Мы не должны быть каждый сам по себе, мы - единое целое, ячейка общества.

- Поняла. А о какой провинции ты всё время говоришь? Ты не в Москве живёшь?

- Сейчас в Москве. А до этого пять лет жил в провинции, работал в фирме у старшего брата. Потом надоело, заскучал... по Москве.

- Я помню, что у тебя есть брат! - обрадовалась Лида, нащупав нейтральную почву для развития беседы. - Он казался мне совсем взрослым.

- Ну так правильно, когда мы учились в первом классе, он учился в десятом. Ещё бы.

- А почему он уехал в провинцию?

- Любовь, Патрикеева. Знаешь такое слово? Жена у него из провинции. Они в вузе вместе учились, а потом он уехал с ней. Она не прижилась в мегаполисе.

- А ты?

- Я? Как видишь, я здесь.

- Нет, я не о том, Зайцев! Ты же, вроде, в МФТИ собирался поступать?

- Поступил и окончил с красным дипломом, - серьёзно ответил Вадим. - Подумываю об аспирантуре, но пока работы много и без того.

Что-то не вязалось в его рассказе, но Лида слишком волновалась, чтобы анализировать услышанное холодно и беспристрастно. А ещё Зайцев очень уж легко управлялся с арендованной машиной. Лихо, можно сказать. Будто всю жизнь на такой ездит.

Наконец они остановились у кафе, в котором должен был пройти треклятый вечер встречи. На этот раз Вадим не забыл об этикете: вышел из машины и, открыв двери перед Лидой, подал ей руку.

На крыльце курили трое мужчин, которые при виде вновь прибывших застыли в изумлении. У одного даже сигарета изо рта выпала.

Парадоксальная вещь - человеческая память. Этих троих Лида мечтала бы забыть так, чтобы никогда не вспомнить их имён. Однако, увидев спустя двенадцать лет, моментально узнала всех троих. Юра Мельников, Жора Лузин и Женя Петров (это у него сигарета выпала изо рта).

Конечно, сейчас эти трое стали семейными людьми, работали, вели степенную жизнь. Но они сохранили свою школьную дружбу до сих пор. Лида видела в социальных сетях фотографии: Мельников, Лузин и Петров дружили семьями, вместе собирались на пикники, ездили на рыбалку. Иногда даже в отпуск вместе выбирались.

А когда-то они давали шороху не только одноклассникам, но и учителям. Родители их ходили в комиссию и в инспекцию по делам несовершеннолетних, как на работу. Именно эта троица являлась движущей силой любой авантюры. И именно от них больше всего доставалось Патрикеевой и Зайцеву.

Нападки прекратились лишь в седьмом классе. Подростковый возраст - он такой, и однажды терпение Вадима лопнуло. Когда Мельников в очередной раз попытался зло подшутить, моментально получил от Зайцева по зубам. Были разборки с привлечением администрации школы и вызовом родителей, однако к Вадику после этого больше никто и никогда не смел лезть с шуточками.

Следующим огрёб от Зайцева Лузин, который попытался однажды залезть под юбку тихой и скромной Лиде. Лузину Вадик разбил нос. Вновь были разборки с привлечением администрации школы и вызовом родителей, но к Лиде после этого столь нагло не лезли. Её просто игнорировали. Все, кроме Зайцева, который продолжал свои шуточки над ней вплоть до окончания одиннадцатого класса.