Мечты должны сбываться

3глава (в которой мы нашли 375–й камень)

Бортовой Дневник Населя.

День1

Я попал на корабль. Ничего ужаснее со мной ещё не происходило, наверное, за всю жизнь. Как выяснилось уже на борту, я страдаю морской болезнью. Делаю это с самоотдачей, вкладывая душу, посвящая всего себя этому процессу. Даже сейчас пол норовит выскочить из–под моих ног. Вокруг постоянно сыро, а воздух весь провонял затхлым запахом ила, водорослей…реки, в общем. Всё вместе это усугубляет моё и без того бедственное, если не сказать отчаянное положение. Теперь мне как никогда нужна поддержка друзей. Их тихое сочувствие, ночное бдение над моей постелью и крепкая рука на плече. Но, увы, на теплоходе есть ресторан, бар и услуга «все включено».  Друзей я не вижу.

День2

Мои дни проходят на свежем воздухе. Любуюсь красотами местности, перегнувшись через борт. От Аникея с Ларри нет ни весточки, и не могу сказать, что меня это сильно печалит. Вчерашний приступ меланхолии прошел, и теперь я наслаждаюсь долгожданной тишиной и спокойствием. 

День 3

Вид железных заклепок на переборке приносит умиротворение в душу. Несмотря на постоянные приступы моей тяжелой болезни, я умудряюсь получать от происходящего удовольствие. Часы идут размерено. Принес на палубу кровать, чтобы не покидать своего поста. Пассажиры и персонал меня уже не трогают, по всей вероятности, побаиваются. Ну, что ж, я предупреждал, что не стоит меня трогать, пока я болен. Или не предупреждал… не могу точно вспомнить. Попытки быть более коммуникабельным пока приостановлены.

День4

Спокойной жизни пришел конец. Аникей отравился.

День5

До нас дошли слухи, что неизвестный забаррикадировался в баре и никого туда не пускает.

День6

Несмотря на кощунственную халатность ресторана, Аникей продолжает туда ходить.

День7

Дни повторяются по кругу. Рассвет, тишина, завтрак, Аникей, обед, Аникей, дёргающийся глаз, полдник, обеденный сон – благодатные минуты тишины, ужин, Аникей. О Ларри пока ничего не слышно, кроме того, что его никто не видел, а человека из бара так и не удалось выгнать.

День8

Облагораживаю свое место. Принёс всю мебель из каюты на палубу. Матросы пытались жаловаться, но я еще не совсем здоров, чтобы проявлять снисходительность. Я считаю, что когда человек болен, его маленькие прихоти можно потерпеть. 

День9

Аникей совсем плох. Сегодня он пропустил полдник.

День10

Увы, в голову Аникея всё же пришла разумная мысль, и он больше не посещает злополучный ресторан (не исключено, что это был заговор работников против моего прожорливого друга). Он сказал, что испытывает муки совести за то, что бросил меня, когда я так нуждался в помощи. Теперь он ни за что меня не покинет. Врёт, конечно же, но делает это красиво. Правда, от такой перспективы мой глаз начал дёргаться ещё сильнее. Если когда–нибудь дойду до врача, обязательно пожалуюсь на это. 

День11

Говорят, что алкоголь в баре закончился. Люди на теплоходе вздохнули с облегчением. Мы с Аникеем в выжидательной тревоге. Надеюсь, что у судового врача много спирта.

День12

Все эти дни Аникей был очень грустным и тихим. Я даже начал за него переживать. Сегодня он внезапно оживился. Перегнулся через борт так, что я едва успел его поймать, и радостно закричал: «Дельфины! Дельфины!». Я на секунду растерялся и тоже стал всматриваться в воду, но тут вспомнил, что мы плывем по реке. Хотел ему сказать, но Валенок был так счастлив, что я не решился его расстраивать.

День12

Говорят, неизвестный прогнал врача из своего кабинета.

День13

На корабле больше не осталось спиртного. Беда близка.

День 14

Случилось непоправимое – Ларри протрезвел.

День15

Нас высадили.

***

Я понял, в чем кроется всеобщая любовь к водным путешествиям – они заканчиваются. В тот момент, когда моя нога ступила на твердую почву, я возблагодарил всё, что может возблагодарить человек в здравом уме и не очень. Этот ужасный речной круиз закончился, и я был счастлив. И мне, и Населю эта часть пути далась с большим трудом, и только командир не терпел дискомфорта, потому что был пьян большую часть дороги. Возможно, решение Ларри пересесть на теплоход не было одним из лучших, но сообщать ему об этом я не хотел. Одного взгляда на командира было достаточно, чтобы понять – он не в лучшем расположении духа.  

В тот день мне было хуже обычного. Есть я почти не хотел и без дела слонялся вокруг Населя, который упорно притворялся, что спит. Он приоткрыл один глаз, внимательно следя за моими передвижениями. Я отвернулся в сторону, делая вид, что не замечаю этого и наворачивал круги около кровати, на которой лежал друг. Насель настороженно наблюдал. Я подошел к борту и, взявшись за перила, стал смотреть на реку. Друг по–прежнему не сводил с меня напряженного взгляда, а я незаметно следил за ним. И в тот момент, когда он уже расслабился, я резко обернулся. Насель крепко зажмурился.

– Эй, – позвал я.

Тот жмурился еще сильнее.

– Насель!

Он всхрапнул.

– Я знаю, что ты не спишь!

– Сплю.

Я обиженно засопел, но друг никак не отреагировал. Он продолжал лежать на кровати с крепко закрытыми глазами. На цыпочках, стараясь, чтобы деревянная палуба не издала ни единого звука под моими ногами, я прокрался к изголовью кровати. Наклонившись, я изо всех сил засопел ему прямо в ухо. Он резко отпрянул в сторону и с размаху заехал кулаком мне в лицо. Я вскрикнул и отскочил в сторону, прикрывая краснеющий и набухающий нос руками.